Тюрьмы располагались на обоих берегах Рио делла Палья, которая текла позади Дворца. Камеры на уровне нижнего этажа были известны как «колодцы», по причине того, что в них часто набиралась вода, а те, что находились на верхнем этаже, назывались «свинцовыми» из-за пластин свинца, которыми была покрыта крыша. Некоторые из одиночных темниц даже имели названия, такие как «Лев» или «Вулкан». Считалось, что зловонные стены тюремных камер вредны для здоровья до такой степени, что лучше уж быть заживо погребенным…
Они столкнулись с мастером клинка испанцем Педро де ла Торре, что называется, лицом к лицу. Какой молодой венецианец, будучи на рынке Риальто, способен спокойно пройти мимо оружейных рядов! Это немыслимо. Разнообразное оружие, как изделия венецианских оружейников, так и привозное, притягивало к себе всех со страшной силой.
Оружейники Венеции были законодателями моды на холодное оружие. Именно они придумали кортелас – изогнутый меч, популярный в Европе. Всадники использовали кортеласы наряду с обычными прямыми мечами. Одноручные и двуручные кортеласы использовались в венецианских фехтовальных школах как основное оружие.
Были на рынке и французские дюссаки со слабо изогнутым однолезвийном клинком и отверстием для захвата четырьмя пальцами. Они использовались только как тренировочное оружие в школах боевого фехтования. Но Андреа, сколько не разглядывал разнообразное оружие, собранное на рынке Риальто со всего света, но так и не мог найти меч из черной хорасанской стали, который поразил его воображение.
– Синьор де ла Торре! – одновременно воскликнули молодые люди, завидев мастера клинка, который, углубившись в свои мысли, уже намеревался пройти мимо, не заметив в рыночной толчее двух друзей.
Правда, они были одеты несколько иначе, нежели при первой встрече. Оба принадлежали к так называемым «calza» – чулочным гильдиям; правда, к разным. У членов этих гильдий чулки, надевавшиеся на правую ногу, были шиты золотыми и серебряными нитями и сверкали драгоценными каменьями и жемчужинами. Наряд дополнял бархатный дублет поверх рубашки струящегося шелка. Длинные золотистые волосы юношей зачастую были крашеными. И, наконец, они душились.
Собственно говоря, это не было удивительным в Венеции, каналы которой дурно попахивали. В городе духами пропитывали все – шляпы, рубашки, носки, платки и даже деньги.
У Андреа и Джованни цвет волос был натуральным, зато чулки они носили самые модные. Разве что у юного Аретино они были украшены золотом и жемчужинами, а чулки Гатари блистали искусной серебряной вышивкой.
– А! – коротко сказал испанец и приветливо улыбнулся. – Похоже, нашим догожкам суждено постоянно пегесекаться. Это знак свыше.
– Именно так, синьор! – горячо сказал Андреа. – Вы правы. И уж сегодня мы настаиваем на совместном обеде. Негоже не отблагодарить человека (хоть таким образом) за его достойный поступок.
Испанец рассмеялся.
– Ваше кгасногечие меня убедило, – сказал он. – Выбор тавегны за вами…
Весело болтая и перекидываясь шутками, все трое покинули рынок Риальто и отправились искать приличное заведение, где не грех потратить на стряпню гораздо больше монет, нежели в обычных тавернах. Тем более что друзья выступали в качестве гостеприимных хозяев и просто не имели права ударить в грязь лицом.
Угощение должно быть выше всяких похвал.
Команды Педро де ла Торре следовали одна за другой; при этом он практически не картавил, так как был очень возбужден, а иногда, забывшись, и вовсе переходил на испанский, свой родной язык:
– Терс![44] Руку, руку тверже держать! Ангаже![45] Кроазе![46] А вот это отлично! – Он снисходительно поаплодировал Андреа, который счастливо улыбнулся.
Джованни в этот момент удивленно смотрел на свою правую руку – эспада[47] выпорхнул их нее как птичка и улетел в угол тренировочного зала.
Путешествие по тавернам в праздничный день вместе с мастером клинка не прошло даром. Нет, они не ввязались в схватку, никого не ранили и даже не обидели. У них просто не было таких намерений. Все прошло на удивление мирно, разве что на другой день в голове гудели шмели, и Андреа все никак не мог подсчитать, сколько они втроем выпили доброго вина, на которое ушла куча денег.
Но зато Педро де ла Торре предложил им неоценимую услугу – пригласил друзей в свою школу, чтобы обучить знаменитой и очень модно в последнее время испанской «дестрезе» и пообещал скидку в оплате. А она была немалой – мастер клинка, хоть и был испанцем, но уже успел заразиться в Венеции духом торгашества.
Однако богатый Джованни пообещал заплатить за Андреа, которому денег хватало только на развлечения и на девиц легкого поведения. Что касается Габриэллы, то на нее он денег практически не тратил. Она сама готова была выложить любую сумму, лишь бы встретиться с юным стюардом. (Впрочем, Габриэлла была не на много старше Андреа – всего на восемь лет.)
