А в том, что простой мясник с рынка далеко не прост, Андреа убеждался все больше и больше. Похоже, Ахметка был шпионом Хаджи-Гирея. Притом не из худших. В отличие от других татар, которые были в основном туповатыми степняками и пригоняли в Феодоро гурты лошадей, быков и овечьи отары на продажу, он находился в столице княжества постоянно и вращался в рыночной среде, где слухи мигом обрастали интересными подробностями.
От людей в довольно скученном пространстве трудно что-либо утаить, поэтому новости из дворца Алексея де Лотодеро хитроумный Ахметка узнавал одним из первых. Как говорится, на людской роток не накинешь платок, а где можно поболтать всласть о всякой всячине, как не на рынке, средоточии общественной и культурной жизни Феодоро?
Но в данный момент Андреа было наплевать, что татарин шпионил за феодоритами. По сравнению с Венецией, где соглядатаев, доносчиков и шпионов было пруд пруди, княжество вполне могло считаться тихой заводью.
Конечно, люди князя Алексея постоянно были настороже и усиленно выискивали, особенно среди приезжих, всех тех, кто был послан генуэзцами и в меньшей мере Хаджи-Гиреем, чтобы собирать сведения военного характера. Проверки шли постоянно. Судьба шпионов везде и всегда была незавидной, а уж в Готии – тем более. С ними особо не церемонились.
Тем не менее Ахметка чувствовал себя в Феодоро как рыба в воде. Его тоже неоднократно проверяли, но ничего предосудительного не нашли. Видимо, он был шпионом высокого ранга – «спящим».
Скорее всего, его нацелили на поиски Золотой Колыбели, которую татары называли Поющей Колыбелью. А в том, что она существует и принадлежит роду Гаврасов, из которого происходил и князь Алексей, у хана Хаджи-Гирея сомнений не оставалось. Да и как им быть, если этой святыне в Феодоро поклонялись, а на церковные праздники жена князя всегда появлялась, держа Чашу – Золотую Колыбель в руках? Конечно, это была всего лишь копия, но от этого ее святость меньше не становилась.
И все же опять-таки это были всего лишь домыслы Андреа Гатари, хотя внутри таинственной горы у него голова заработала так, как никогда прежде. Все, о чем бы он ни подумал, тут же появлялось перед его мысленным взором в цветном изображении и в деталях.
Он даже рискнул вызвать образ своей любимой Габриэллы и при этом сильно испугался – ему показалось, что она соткалась из темноты подземного хода и явилась перед ним во всей своей божественной красе.
– Возвращаемся? – наконец подал голос Ахметка.
– А что еще остается делать? – мрачно ответил Андреа.
– О-о! – простонал татарин. – Боюсь, что и следующий ход закончится тупиком. Шибко устал, совсем притомился…
«Собака! – с ненавистью подумал Андреа. – Ведь тебе все было известно заранее! Ты преднамеренно потащил меня на вершину горы и загнал в этот тупик, чтобы отбить охоту заниматься поисками Золотой Колыбели!»
Подумал, но промолчал. Чтобы хоть как-то выплеснуть злость, которая скопилась у него в душе, он схватил валявшийся под ногами камень и запустил его изо всех сил в скалу, которая преграждала ему путь к вожделенной Чаше. Осколки камня брызнули в разные стороны, Андреа инстинктивно закрыл лицо рукой, а когда снова глянул в сторону преграды, то едва не потерял сознание от неожиданного открытия.
Скала оказалась рукотворной перегородкой, которую покрывала штукатурка, весьма искусно имитирующая поверхность скалы!
Камень отбил часть штукатурки, которая обвалилась, обнажив кладку. Камни кладки были сложены на глине и разобрать их не представляло большой сложности. Это Андреа определил сразу.
Но затем его больше заинтересовала реакция Ахметки на нежданное открытие. Его квадратная физиономия, обычно улыбчивая и добродушная, вмиг превратилась в маску злобного сатира.
Андреа хорошо понимал татарина. Видимо, и он, и другие татары бывали в этой пещере и никто из них не догадался, что перегородка в тупике искусственного происхождения.
– За работу! – скомандовал Гатари, и озлобленный татарин начал отводить душу на разборке перегородки.
Практически он один разрушил кладку, и Гатари оставалось лишь аккуратно сложить камни под стеной хода – чтобы они не помешали им, когда они будут возвращаться обратно. И Андреа очень надеялся, что он будет с Золотой Колыбелью в руках.
За перегородкой находился уже не просто узкий подземный ход, а целый широкий тоннель естественного происхождения. Видимо, они попали в одно из «щупалец», и Андреа даже примерно определил, в какое именно. Теперь вскоре они окажутся в самом центре горы, в большой пещере, обозначенной на плане маленьким красным цветком.
И он, и татарин сильно волновались. Ахметка вообще задышал, как загнанная лошадь, хотя до этого его дыхание было ровным даже во время подъема в гору.
Андреа опять пустил его идти впереди, чтобы татарин торил путь среди камней, валявшихся на полу подземного хода, что тот и делал, но явно с большой неохотой. Похоже, его больше устраивала позиция за спиной господина. Она была очень удобной для разящего удара кинжалом или саблей.
