Застегивая куртку, я задумался. Весь этот шпионский сюжет дал мне важный ключ: примитивность инструкций показывала, что Аркадий ловит крота в своем непосредственном окружении, ловит малыми силами и, скорее всего, уже зная, кто именно крот. Причем этот кто-то не имеет очень серьезного опыта «безопасника» и соответствующих ресурсов, но имеет высокопоставленных покровителей — достаточно высокопоставленных, чтобы проверять расписание полетов военных транспортников. Почему-то мне в голову сразу пришла Леонида Романова. Не зря она мне в прошлый раз не понравилась.
Дальше тоже сюрпризов не оказалось. Я снова посетил центральный холл госпиталя, послушно уселся, куда сказано. Ко мне почти сразу подошла та самая женщина, которая провожала в прошлый раз к Аркадию — действительно смуглая и темноволосая, в розовой форме медсестры (кстати, медбратья у них тоже в розовом ходят — этот цвет в Ордене не считается специфически «девчачьим», тут вообще нет такой градации).
— Вадик? — спросила она. — К маме пришел? Извини, я задержалась.
— Ничего, я недолго жду, — сказал я.
Женщина протянула руку. Я поглядел на нее несколько секунд, как баран на новые ворота — она что, хочет, чтобы я ее пожал? Потом до меня дошло. Я решил не выступать, взял ее за руку, после чего женщина повела меня в служебную часть госпиталя.
Когда мы вошли в лифт, женщина мою руку отпустила. Сказала официальным тоном:
— Прошу прощения, Всадник Ветра. Меня проинструктировали на камерах вести себя так, как будто вы сын моей подруги, второклассник.
Я проглотил рвущийся из души наружу вопль: «Я что, похож на второклассника⁈» Второклассники бывают разные. В этой клоунской куртке, да еще если смотреть с камеры, очень может быть, что похож — при моем-то мелком росте.
— Ничего, — сказал я как можно суше, — я понимаю. А зовут вас?..
— Клавдия, — сказала она.
— И по отчеству?..
— Рашидовна.
На этом наш с ней диалог закончился: мы прибыли. Дверь лифта отворилась в очень жарко натопленный бело-зеленый коридор всего на три двери.
— Аркадий Андреевич в лаборатории, на ней цифра три, — сказала медсестра. — Куртку давайте, я заберу.
С облегчением я избавился от куртки и шапки, отметил про себя отчество Аркадия. Интересно, это настоящее или оперативный псевдоним? Мне вот казалось, что фамилия «Весёлов» — это точно выдумка «от противного», продиктованная характерным чувством юмора Аркадия, но сейчас я вдруг подумал, что с него бы сталось и настоящим именем воспользоваться.
Кроме цифры на двери ничего не было, ни таблички, не надписи. Я постучал.
— Входи, Кирилл! — голос был бы неслышен для нормального слуха, но я разобрал. И, разумеется, вошел.
За дверью оказалась неожиданно длинная, оклеенная кафелем комната с одним небольшим окном в дальнем торце, которая столь же неожиданно будто перенесла меня в прошлое. Причем в прошлое относительно недавнее, когда я ходил в школу и время от времени меня заносило в небольшую «лабораторную» позади кабинета физики. Она была такая же вытянутая, примерно так же оборудованная, — разного размера весы, грузики, вибростенд, спиртовки, еще что-то аналогичное — и тоже с длинной стойкой с раковиной в центре. Здесь не хватало только портретов знаменитых физиков этого мира на стенах!
Поскольку я ждал лабораторию медицинскую или, скажем, химическую, с кучей реторт, автоклавами и сложными приборами, то замер на пороге в удивлении. Еще более удивлен я был увидеть Аркадия, стоящего у одной из полок и задумчиво регулирующего что-то на весах. До сих пор я наблюдал его стоящим всего несколько секунду в самом начале нашего знакомства, после чего он все время сидел.
Надо полагать, сегодня он чувствует себя лучше. Это я удачно зашел.
— Рад видеть, что ты добрался так быстро, — Аркадий поставил несколько грузиков на стол, обернулся ко мне и отошел к стоящему у окна стулу с подлокотниками, в который аккуратно и опустился. — Прошу прощения, что выдернул в предпраздничный день. Но время дорого. Обстоятельства сложились так, что я не знаю, сможем ли мы встретиться еще. Поэтому я принял решение посвятить тебя в некоторые вопросы, которые планировал оставить на потом, и преподать тебе урок телекинеза. Из всего, что я знаю, это, как мне кажется, сложнее всего освоить самостоятельно.
Меня словно холодной водой окатили.
— Помирать, что ли, собрался? — спросил я.
— Есть такая вероятность, — кивнул Аркадий. — Видишь ли, мое здоровье стало объектом саботажа, — он осторожно коснулся груди, и только теперь я заметил, что под рубашкой у него бинты.
— По тебе не заметно, — сказал я чистую правду. — Ты даже ходишь!
— Вообще-то, я довольно много хожу, — он бледно улыбнулся. — С учетом обстоятельств. Видимо, я невольно создал у тебя излишне драматичную картину в прошлый раз, когда ты увидел меня в инвалидном кресле. Дело было после посещения спортзала, следовало дать мышцам отдохнуть.
— Не знал, что без сердца можно заниматься спортом!
— Нужно. Но, как в анекдоте про офицерскую вдову, медленно и печально.
