— Да скучища же эта философия! — взмолился вор, — От нее только мозги пухнут, а толку чуть.
— Это хорошо, что пухнут, — заметил демон. Вор недоуменно посмотрел на спокойно достающего сигарету Эн Ди. Демон дружелюбно оскалился, — Если честно — часто кажешься себе дурачком?
— Да, блин, постоянно! Чем больше от тебя узнаю, тем глупее становлюсь. Скоро, кажется, до того «поумнею», что ложку начну в ухо нести. А сегодня с этим Шароном ты меня вообще к стене припер, впору сесть и плакать от злости: вот тебе, Рик Хаш, и все твои тренировки. Тюфяком родился, тюфяком и помрешь.
— Очень обидно было?
— Да, блин, сначала просто дико — он стоит, говорит так вежливо, улыбается, а его — резать. А потом, если бы добрался, я бы его как коренья в похлебку бы накрошил, до того зло взяло!
— Чего это ты все «блин» да «блин»? Небось, у Катти перенял это словечко? — улыбнулся демон.
— Да у кого ж еще? Я давно хотел спросить, Эн Ди, да неловко…
— Что такое блин?
— Да нет. Почему у всех женщины настоящие, а у Дэвида — железная?
Демон упал со стены и покатился в песке крепостного двора. Рик Хаш впервые видел Эн Ди, ревущего от хохота, повизгивающего, затем изнеможенно отдувающегося.
Очень нескоро демон, периодически прыская, отряхиваясь от песка, появился на стене. Он улыбался до ушей:
— Ну молодец. Задал вопрос. Только, пожалуйста, не спрашивай Дэвида. Ты его сильно расстроишь, малыш. Дело в том, что еще не нашлась живая женщина, которая долго его бы вытерпела.
Лицо юноши вытянулось:
— Ты хочешь сказать, что он, блин, со статуей спит?
Лицо демона побагровело, он издал звук, сильно похожий на зимний вой дикого харраша.
Рик испуганно подумал, что демон близок к удару — так вздулись вены на шее. Вдобавок Эн Ди замер и перестал дышать. Рик хотел было подняться, но оскалившийся своими огромными клыками Эн Ди, поняв беспокойство юноши, отмахнулся.
— Фу, паря, ну хватит… Конечно же, не со статуей, — истомленно сказал гигант, — И не из-за траха они бегут от него. Дело в том, что другого такого чудака свет не видел. Нет, это надо ему рассказать!
— Ну, чудак он, положим, выпить чересчур любит, ну и что такого?
Эн Ди перевел дух, внимательно посмотрел в глаза юноше. Покачал головой:
— Если это тебя так занимает, то напросись как-нибудь к нему в гости. Он сам все расскажет: любит Дэви за бутылочкой про баб поговорить. А сейчас мы не станем перемывать его ломаные кости.
— Но ты же сказал, что мне пока нельзя посещать обитаемые планеты, — с замирающим сердцем напомнил юноша. Демон кивнул.
— Да. Нельзя. Это, к сожалению, пока в силе. Но ведь ты — человек чести, верно?
— Ну конечно, Эн Ди, как же еще!
— Хорошо. Дай мне слово… Или нет. Я лучше возьму одновременно обещание и с тебя, и с Дэва. А теперь хватит тянуть время. Итак, мы подошли к вопросу, волновавшему, волнующему и будущему волновать мудрецов любого мира. Конечно, у меня-то есть ответ, но я хочу услышать твои самостоятельные соображения по поводу: что же такое — время?! Желательно что-то простое и понятное…
— Ну, наконец-то ты начал беречь вещи, — довольно заметила вечером Ди, снимая с Рика пропотевшую, грязную, но целую рубашку, — Это меня радует. Теперь ты стал немного практичнее.
Она улыбалась до ушей, ощущая, как разливается по его телу истома от струящейся воды:
— Я тебя сегодня весь день чувствую, представляешь? Где ты, какое у тебя настроение — все чувствую.
Рик Хаш улыбнулся ей в ответ:
— Ты у меня вообще самая-самая замечательная. А вот я у тебя нерадивый ученик. Эн Ди над моими ответами то от хохота катается, то чуть не плачет, а то и грозится поколотить. И так голову забивает своей наукой, что о тебе и подумать некогда.
— Замучили совсем разные Эн Ди моего мастера, — засмеялась Ди, подавая огромное мохнатое полотенце, — Ну ничего, ничего. Сейчас мы оденемся, кушинькать и в постельку, домой, в Ди.
— Это точно, — сказал Рик Хаш, накидывая на себя вечерний халат:
— Если где я и дома, то в тебе.
Они поднялись вверх, в столовую, где сегодня оказалось неожиданно людно. Здороваясь с полузнакомыми демонами, Рик Хаш уловил перемены, происшедшие с Ди — она говорила с ними, шутила и смеялась, как равная. Ее приняли в их общество. Рик Хаш внезапно ощутил укол самолюбия — он держался гораздо скованнее. И связанная с ним нитью со-чувствования, девочка сразу погрустнела, прижалась к нему, обдавая волнами такого приятного, успокаивающего тепла.
Разномастные демоны расселись за длинный обеденный стол. Явно что-то затевалось. Двое в полосатых майках, перепоясанные какими-то лентами из черного металла, в расходящихся книзу черных штанах, покуривая неизвестные еще Рик Хашу странные сигареты с длинными мундштуками, внесли обитый красной тканью большой ящик, установили его стоймя, притащили еще какие-то предметы пока неясного назначения, наконец, развернули над ящиком полотнище тоже из красной ткани с крупной надписью угловатыми буквами и застыли, поддерживая его за палки.
