— Маленькая Мышка — это так зовут девчонку, а Тантара — он ее парень, ну и его работа очень уж разъездная да нервная. Он у них военный советник. Где какая война — туда и его. Если один день из десяти она его видит — так говорит тогда, что он домоседом стал… Говорит, его уже тысячу раз убивали, а ранили и вовсе не перечесть сколько. Так когда его убьют — для нее праздник, потому что по закону положено два посмертных выходных. Она иногда заходит поболтать. Мы же быстрей знакомимся, чем вы, мужчины. Вы как харраши, пока еще приглядитесь — обнюхаетесь.
Ди забралась на свое любимое место и улыбнулась:
— Ну да пока-то ты здесь. Добро пожаловать домой, мастер Рик Хаш! Как странно — и хорошо: чувствовать и тебя, и себя. Теперь-то я знаю, как тебе, любимый, сделать приятное…
Уже засыпая, Рик прошептал ей:
— Да, ты права. Теперь я всегда в тебе, даже когда ты не рядом. Теперь я понял, как это, когда одинаково хорошо десять раз в день — и раз в десять дней: время — только иллюзия.
— Есть ты и я, а все остальное не имеет никакого значения, — сонно подтвердила девочка.
Проваливаясь в сон, Рик отметил правильность ее речи, когда на него надвинулась мелодия, и незнакомый демон наверху запел: «Но вот хозяин гасит свечи. Кончен бал, и кончен вечер…»
Тяжелый звук гонгов плыл над Хаоном, когда Рик неуверенно вышел на улицу. Он отвык от холода Ахайя, хотя вроде бы и не покидал этот мир. Поежился под теплой, подбитой толстой, густой шерстью инопланетного зверя ламы кожаной курткой. В соседнем доме с треском захлопнулось окно, и Рик увидел скрывающееся за тяжелой портьерой лицо Декора. Ди уцепилась за его локоть, подергала:
— Ну, пошли?
Вздохнула:
— Да ты совсем одичал, мастер.
— Отвык от людей, — виновато пробормотал юноша.
Они неспешно зашагали вниз, к пристани по узеньким, остро пахнущим дымом, помоями и съестным, шумным улочкам: добротно, хотя и неброско одетые юноша и девушка. Не совсем обычный покрой их чересчур теплой одежды говорил встречным, что эта пара — откуда-то из более теплых краев, но и только, возможно — дети купца средней руки. Утро только началось, мимо них торговцы несли на базар свои укутанные тряпьем корзины, проезжали небольшие тележки с орущей в деревянных клетках птицей, мастеровые обходили дворы, предлагая починку утвари. Ди поманила мальчишку — носильщика, выбрав его, наверно, за новые корзинки и чистый мешок:
— Иди за нами.
— Надеюсь, у тебя легкая рука, добрая женщина. Я сегодня первый день, как вышел работать.
Ди рассмеялась:
— Почин неплох, потому что устраиваю пирушку и нагружу основательно.
Рик с улыбкой наблюдал, как она покупает вообще-то совсем не нужные им продукты, хлебные кругляши, бьющуюся в деревянных чанах свежевыловленную рыбу. Нагрузив малыша — носильщика разными припасами, Ди дала ему несколько монеток, назвала адрес и прибавила:
— Приходи каждый третий день, возможно, я иногда буду посылать тебя за покупками.
— Конечно, Ди! Как скажешь! — воскликнул мальчишка и сконфузился.
— Так ты ее знаешь, маленький плутишка? — ухватил его за волосы Рик. Мальчишка виновато заморгал:
— Ах, ваши милости, да как же мне не узнать свою родную сестру! Я и тебя знаю, господин вор. Да только не велено было признавать, а я проговорился.
Рик закатил глаз и тихонько зарычал:
— Кем не велено было?
— Да Шимом, конечно. Он денежки-то принес, и сказал, что продал ее вам, — сознался оборвыш, — Вы уж меня не выдавайте, а то он поколотит. А рука у него тяжелая.
Рик тяжко вздохнул:
— Хорошо, я не скажу.
Оборвыш, продолжая семенить справа, заглянул в его лицо:
— Да ты не сердись, господин вор! Это я же от радости проговорился. Смотрю — разодета она прямо как герцогиня, ну и не удержался.
— Смотри мне, — серьезно сказал Рик Хаш и дернул малыша за волосы, — А то узнаешь, какая у меня рука — тяжелее, чем у Шима. А теперь — исчезни.
Малыш, увешанный корзинками и мешочками, мгновенно затерялся в толкотне торговых рядов.
Ди шла рядом, прижимаясь к его локтю. Рик повернул к ней голову:
— Ну, дорогая моя, скажи-ка мне, много я еще не знаю? Только честно.
Ди повесила нос:
— Ну, братья приходили несколько раз. Я им давала еду.
Совсем тихо сказала:
— И деньги.
— Как я догадываюсь, много? Ну говори же!
Ди прижала к себе его локоть, съежилась и кивнула, начиная шмыгать носом.
Рик Хаш ощутил ее ледяной ужас, мрачно посмотрел сверху вниз:
— Пойдем-ка домой, моя драгоценная. Кажется, нам пора поговорить. Как говорится, «хороша тряпка снаружи, какова будет с изнанки?»
Он почти волок ее быстрым шагом домой. Ди, тихо плача, вслепую, спотыкаясь, цеплялась за его локоть. Она чувствовала, как внутри ее Рика словно перекатывались тяжелые, неподъемные булыжники и с отчаянием думала: «Вот и все… Вот и все кончилось…»
Пройдя в дом, Рик Хаш буквально проволок ее в гостиную, захлопнув по дороге дверь, вырвал локоть, сел в кресло и мрачно посмотрел на рыдающую посреди комнаты девочку:
— Рассказывай.
— Я не могу! Лучше убей меня!
— Что-то у меня нет охоты шутить, — отрезал юноша, — Или ты забыла, что это стало невозможно?
Ди, давясь слезами, рухнула на колени:
