На крыше было ветрено и совершенно темно. Нина несколько секунд стояла, приглядываясь, наконец глаза привыкли. Она пошла по плоской неровной поверхности. Вот он, вход в соседний подъезд. Она быстро спустилась по железной лестнице, неловко цепляясь платформами и обдирая дешевый китайский лак, и толкнула дверь, ведущую на последний этаж. Потом толкнула ее еще раз — та была заперта. Секунду подождала, перевела дыхание и снова, обдирая обувь и колготки о лестницу, выбралась обратно на крышу. Еще один подъезд. Она уже была готова, что и эта дверь окажется запертой. Так оно и есть. Отчаяние овладело ею. Еще один подъезд, последний. «Пусть она будет открыта!» — взмолилась Нина неизвестно какому богу. Открыта. Открыта! Непослушными пальцами она нажала на кнопку вызова. Вниз, вниз! Нет — она надавила «стоп», а потом — снова на последний этаж. Выйдя, она сорвала с себя рыжий парик, стянула сетчатые колготки, а пиджак перевернула на черную сторону, начерно обтерев рукавом помаду. Подняла лацканы к горлу, и сейчас в сочетании с черной юбкой и примятыми короткими светлыми волосами это казалось вполне пристойным. Она обмотала парик колготками и сунула его под мышку. Медленно спускаясь по лестнице, на пятом этаже она остановилась, потому что силы покинули ее. Прошло минут пять, а она все стояла, прислонившись к стене, пачкая побелкой пиджак. Где-то, этажом или двумя ниже, хлопнула дверь, и какая-то шумная компания стала прощаться с хозяевами. Нина затаила дыхание. Слышны были шутки, смех, какая-то возня — наверное, прощальные поцелуи, и потом все начало удаляться. «Пошли пешком», — догадалась Нина и поспешила незаметно догнать компанию. Никто не обратил на нее внимания. Консьержка в своем аквариуме увлеченно смотрела телевизор. Все вместе они вышли из подъезда. Пряча лицо, Нина быстро повернула к гаражам. Скорее! Она и так потеряла кучу времени. В больнице могут заметить ее отсутствие. Она бы бежала, если бы не боялась упасть.
Ссадины на теле, а хуже того — на лице вызовут ненужные вопросы.
Сумка оказалась на месте. Зайдя за гаражи, она быстро переоделась. Сложила все: юбку, колготки, босоножки, пиджак, лифчик, парик — в приготовленный заранее пакет. Туда же, глубоко в ворох вещей, затолкала сумочку с пистолетом. Подумала, подобрала валявшиеся у гаража несколько тяжелых обломков кирпича, и сунула туда же. Взлохматила ладонью волосы. Руки были до сих пор влажные и какие-то чужие. Она достала зеркальце и посмотрелась в него. В тусклом свете уличного фонаря лицо показалось ей чудовищным — черные стрелки, размазанные губы. Она снова открыла сумку и принялась рыться в пакете. Салфетка. Та самая, которой она протирала дверную ручку. Она стерла помаду и румяна и с ужасом уставилась на ткань — ей показалось, что она в крови. Со стрелками и тенями она не знала, что делать. Смыть их сейчас было нечем. Ошибка. Еще ошибка. Посмотрела на часы. Поздно. Очень поздно. Двери точно закроют! Она побежала к дороге и проголосовала. Машины ехали мимо. «Не нужно брать машину у своего дома, — запоздало подумала она, — это ошибка». Она уже опускала руку, как рядом остановился старенький зеленый «жигуль».
— Куда, красавица? — Пожилой дядька открыл ей дверь. — Кафе «Нептун».
Нина не узнала свой голос — какое-то хриплое карканье. Она закашлялась.
— Простыла? — Дядька обернулся и сочувственно посмотрел на нее.
Почему он на меня так смотрит?! Спокойно! Спокойно…
— Так… на море простудилась. — «Боже, зачем я сказала ему про море?»
— Мои тоже три дня как приехали. — Дядька явно был из общительных. — И тоже все простуженные. В шторм купаться лазили. В Ялте отдыхала? — Водитель снова обернулся.
— В Ялте…
Водитель всю дорогу о чем-то говорил, не слишком слушая ее ответы. Наконец приехали. Нина расплатилась и вышла. Она стояла возле кафе, расположенного у самого края аквапарка, и не входила внутрь. Зеленый «жигуль» все не уезжал — видимо, водитель хотел и здесь взять клиента. Нина простояла еще несколько секунд и нехотя двинулась ко входу в кафе. В это время из него вышла парочка и, увидев машину, заспешила к ней. Нина встала у стены, куда отбрасывал тень козырек. Наконец словоохотливый водитель отъехал. «Видел он или нет, что я не пошла в кафе?» Она снова вышла на дорогу, но не стала голосовать, а быстро пошла по мосту через водохранилище. Пройдя метров двести, она остановилась почти на самой середине, как раз там, где не горело несколько фонарей подряд, и быстро раскрыла сумку. Достала пакет, взвесила его в руке. Секунду подумала, потом достала из него те самые колготки в крупную сетку и крепко обвязала ими пакет. И размахнувшись, бросила его вниз. Через мгновение она услышала глухой всплеск. Перегнувшись через перила, она некоторое время всматривалась в черную, тускло-масляно отсвечивающую воду, но ничего не увидела. Дойдя почти до конца моста, она снова проголосовала. Водитель на этот раз попался неразговорчивый. Он молча довез ее до самой больницы, молча взял деньги, развернулся и уехал.
