Мэренн держалась в седле уверенно, и Майлгуир ускорил темп. Немного, но Мэренн, словно почувствовав его настроение, рванула вперед. Рыжик не отставал от вороного, и Майлгуир подумал, что он очень и очень долго не ездил просто так, не по делам. Стража, отправленная заботливым Джаредом, явно переживала, но держалась в десятке корпусов, не смея приближаться. Волчий король ощущал их тревогу, а вместе с тем радость Мэренн и грелся теплом ее сердца — тем странным огнем, что так редко и горько освещал путь ши, по большей части предсказывая скорую смерть. Он чуть с ума не сошел от тревоги, когда Мэренн произносила слова любви, зная, что за ними стоит. Смотрел на ее руку так напряженно, что она потерла тыльную сторону кисти, ощутив его взгляд. Кольца не появились, можно было выдохнуть с облегчением. Опасность для жизни Мэренн хоть немного отступила. Ши, почувствовав влюбленность, моментально запечатлевают брак по взаимному уважению. Эта же девушка словно бежала к солнцу. К нему.
Майлгуир поторопил коня. Вдали показались густые заросли орешника и яблоневый сад — угодья Угрюма.
Доблестные королевские волки, прошедшие не один бой с фоморами, спешились. Они поводили плечами, дотрагивались до оружия, оглядывались — подавали все признаки того, что им здесь по меньшей мере неуютно.
Король же себя ощущал во владениях Угрюма почти как дома.
— Мы к Плачущему, — бросил он стражнику.
— Мой король…
— Одни, — припечатал Майлгуир.
Взял Мэренн под руку и пошел по нахоженной тропке, мимо рыже-бурых кустарников и лимонно-желтых невысоких деревьев. Скалистый разлом поднимался высоко вверх и терялся, казалось, в самом небе.
— В Укрывище нет гор? — спросил он Мэренн, видя, с каким восхищением она оглядывается по сторонам.
— Там холмы, поросшие травой. А отроги там другие, они такие крутые, что на них никто не забирается. И очень старые капища, — стеснительно произнесла она.
— Любовалась?
— Залезала на все камни.
Гул был слышен издалека. Вода падала с такой неимоверной выси, что до земли доносилось лишь водяное облако и редкие капли. Выкатившееся солнце окрасило матовую дымку в яркую радугу. Мэренн, закинув голову, замерла.
— Теперь посмотри сюда, — развернул ее Майлгуир. Вся почва под мшистыми, буро-зелеными толстыми стволами была усыпана розовыми цветами на тонких белых ножках. Ковер из безвременников покрывал весь старый лес.
Мэренн опустилась на колени, потянулась к цветам.
— Словно звезды!
— Не трогай, — остановил ее Майлгуир. — Красивы, но смертельно ядовиты.
Сломанная ветка хрустнула, привлекая внимание, и Мэренн вздрогнула. Угрюм всегда появлялся неожиданно и тихо, наверняка затрещал валежником специально для них.
— Давненько тебя не было, — усмехнулся он, держа в руке глиняную кружку. Оглядел Мэренн: — Принес цветок на поляну с цветами?
Острые уши вызывающе торчали из-под спутанных темных волос, доступные взгляду любого встречного, из-под лохматых бровей недобро зыркали глаза, а лоб и щеку пересекал неровный шрам. Рана, полученная в Верхнем мире, была столь глубокой, что даже природная магия ши и сила Мидира не смогли целиком убрать последствия.
Майлгуир внимательно наблюдал за Мэренн. Мало кто не кривился и не отворачивался от Угрюма. Испугается, отшатнется, вздрогнет? Та, не изменившись в лице, произнесла без улыбки, но с поклоном:
— Будьте здравы, добрый хозяин. Благодарю за то, что вы пустили нас в свою обитель. Какое счастье — жить среди подобной красоты!
Слышать от Мэренн о красоте показалось Майлгуиру забавным: она подходила дикой природе, смотрелась тут естественно. Правда, как можно было бы сказать теперь, после внимательного взгляда, еще и страшно волновалась. Волчьему королю казалось, если прислушаться, можно расслышать бешеный стук ее вспугнутого сердца.
— Девочка, — выдохнул Угрюм. — Что б ты понимала. Вот, возьми, — сунул ей кружку.
— Что это? — с любопытством поболтала волчица густой белой жидкостью.
— Козье молоко, моя хорошая, — произнес Угрюм. — Не из рога или горшочка ихнего, а настоящее, парное. И погладь цветы, это крокусы.
— У нас такие не растут, — призналась Мэренн.
— Ты уверен? — присмотрелся Майлгуир.
— Тычинки посчитай, владыка. Три всего, и рыльце красное. Вернее, шафран, подарок старых богов. Королева среди крокусов. Ладушки, пошел я, — протянул руку, и Мэренн вложила чашку ему в ладонь. — Коней устрою и свиту твою успокою. Шалите тут на здоровье, место знатное, священное.
Пропал так же быстро, как и появился.
Мэренн покраснела под взглядом Майлгуира. Он умел смотреть так: обволакивая, раздевая глазами, гладя кожу, лаская сильнее, чем если бы дотрагивался рукой. Нужно было лишь видеть все нюансы женского тела, наслаждаться им. Просто очень давно ни на кого не хотелось так смотреть, никого не хотелось очаровывать. Майлгуир, ощущая, как горят ладони и невыносимо тянет плоть, скинул с плеч плащ и накрыл ими нежные цветы. Мэренн медленно потянулась к крючкам дублета… Сбросила всю одежду, перешагнула через нее и, обнаженная, легла на матово-черный бархат. Дразня, ожидая, маня.
