— Мой принц, я слышал, в начале этого Лугнасада была сломана ваза, подарок от Дома Камня. Причем сломана именно вами, — Джаред склонил голову набок. — Вам есть что сказать по этому поводу?
Мэллин хмыкнул и задрал голову вверх, раздумывая, какую часть правды из случившегося в первый же день этого Лугнасада выдать советнику.
***
— И принцесса Камня на тебя жаловалась. Жениться не собрался? — начал допрос Майлгуир не далее как пару дней назад.
— Э, нет! Разве я романтик?
— Мэллин, — тяжкий вздох, — ты козел просто.
— Посуди сам, лучше я, чем кто-то другой!
— И почему это?
— Ну, потому что мне надо было развеяться, получить удовольствие, новый виток вдохновения для песен, не понимаю, — валяясь на спине, болтал Мэллин, — что не так? Она попросила, я не мог отказать! Слов любви не говорил, в свой дом не звал, в ее тоже не ухожу. Что не так?
— Все не так, Мэллин! Остолоп! — присел рядом Майлгуир.
— Нужно было сказать слова любви? — вскинулся с интересом.
— Нужно было держаться подальше от принцессы, — назидательно произнес король, обреченно как-то на Мэллина глядя.
— Я держался подальше, честно! Это она решила поближе! А ты сам говорил, — нахмурился посерьезнее, покачал наставительно пальцем, — дамам не отказывают!
— Мэллин, глянь на осколки. Сознавайся, это ты разбил?
На кровать прицельно упал узнаваемый кусочек парадной посуды Дома Камня, темно-серый с яркими прожилками.
Подарок волчьему королю на столетие мира, заверение в лучших намерениях, материальное выражение благодарности.
Мэллин вздыхает снова и косится на короля внимательнее: брат определенно зол, растрепан и знает еще не все поводы для расстройства. Может быть, имело бы смысл попридержать парочку новостей, но для брата и королевства явно будет лучше поделиться. Поэтому Мэллин самым небрежным образом перекатывается по покрывалу.
— Ой, я, что ли? То есть, и кто же разбил эту вазу? — удивленно раскрывает глаза.
— Хочешь сказать, не ты? — Майлгуир враждебно прищуривается. — Я не сказал, что это была именно ваза.
— Пф-ф-ф, да брось! У нас в замке на двоих ши приходится примерно шесть изысканных предметов посуды, пять из которых — точно вазы!
Волчий король недоверчиво оглядывается, но как назло натыкается на предмет и тут, в покоях Мэллина, где ему теоретически неоткуда взяться.
— Я же говорил! — произносить это приятно, но опасно для здоровья, отчего Мэллин вставляет фразу избирательно и оттого с большим, чем могло быть, удовольствием.
— Пустое, как все твои слова, — Майлгуир смурнеет ощутимее. — Признавайся, Мэллин, не то хуже будет!
— Вот точно, в любом случае, будет хуже, Майлгуир, так и стоит ли оно твоего беспокойства? — недомолвки Мэллин обожает, а брат ведется на них, как на свежий след.
— То есть как это, еще хуже? Мэллин, если тебе есть, что мне сказать, кроме вазы, говори немедленно!
Все-таки плохо, что у брата рядом нет советника — некому подсказать какие-нибудь очевидные вещи, вроде того, что Дом Камня не собирался длить перемирие, а в той вазе прелестным образом сидели каменные змеючки с проклятыми зубками, призванные очаровать первого попавшегося волка.
Мэллин советовать не умеет, он умеет решать проблемы, но способ Майлгуиру тоже не нравится. В общем, легче вообще не сознаваться.
— Да так, мы вот недавно расстались с принцессой Камня, знаешь, не думал, что их, каменные, сердца можно разбить!
— Мэллин, — голос Майлгуира падает на октаву, трудно не подхватить кларсах, чтобы подобрать в голосах струн подобный переход. — Мэллин, что ты сделал?
— Вот честно, я старался ничего не делать! А она решила, будто я романтичный, будто у меня какие-то к ней, знаешь, ну, вот эти, которые хлопотные… Чувства, во!
И что принцесса Камня имела вполне определенные виды на него, принца Волка, брату тоже знать не обязательно. Ну подумаешь, ну схватила, ну попытала чуток в каменном мешке, зато потом он перевел разговор в иную плоскость, а там все пошло по другому сценарию, более понятному и менее травматичному. Опять же — в чем-чем, а в любви он этой камнеедке не клялся, а что она там себе напридумывала поверх его спасительных — очень хотелось спастись из каменного мешка! — слов, так за то Мэллин не в ответе.
Каждый выживает, как может.
Зато, опять же, понятно, что ничего хорошего волков там не поджидало.
В будущем, которое планировал не Майлгуир.
— Чувства?! Мэллин, олень безрогий, ты что учинил?! — волчий король, брат всегда в своем репертуаре, Мэллину даже завидно. — Что ты сделал, я тебя спрашиваю!
— Ничего такого, ну чего ты заводишься? Погоди звереть, все устроилось к лучшему, — растер разнывшееся не вовремя запястье, — это прямо вот очень хорошо, что вся страсть принцессы выплеснулась именно на меня, сам подумай!
— М-да?! И о чем предлагаешь подумать? В каком ключе, Мэллин, это хорошо? Ты разбил символ нашего перемирия, разбил сердце камнеедской принцессы, что еще ты разбил или пощадил, удиви меня!
Удивить Майлгуира на самом деле не так сложно, как он предполагает, но сообщать волчьему королю об этом не рекомендуется.
