– Слушай, а ты на самом деле такая дура или притворяешься? – поинтересовался Щучка обманчиво вежливым тоном. Ответа он не получил, да и не ожидал. В молчании они доехали до поля, где Щучка ушел страдать в свой временный кабинет в новеньком офисе въездной группы «Раздолья», а Маша пошла искать Юлю. Сплетня была обеспечена. Большая жирная сплетня, размазывающая Машино честное имя и деловую репутацию в тонкое месиво на свежем поселковом асфальте. Хотя – чего там скрывать – ее репутация рассыпалась, как вампир в лучах солнечного света, в тот день, когда Гончаров впервые заметил ее существование на этой земле. В тот самый миг судьба Маши Кошкиной была предрешена. Так пусть хотя бы все знают, что она сама бросила Самого Гончарова.
Хотя, положа руку на сердце, разве бросила она его?!
– Вот ты где! – с облегчением выдохнула Юля, заметив, как Машина сгорбленная фигура появляется в дверном проеме их старого «строительного» офиса. – А я уже собиралась звонить. Как все прошло в администрации?
– Плохо, – покачала головой Маша. – Если мы хотим сохранить парк, нам придется официально перевести кусок леса в рекреационные земли. А я понятия не имею, как это делать. Определенно, придется объявлять публичные слушания. Нужно звонить Роберту, может быть, он подскажет…
– А ему не надо звонить.
– Почему? – опешила Маша.
– Потому что Роберт уже и так здесь, – раздался голос из глубины офиса, и Маша с удивлением заметила, как заблестели Юлины глаза. – И его поят чаем уже второй час.
Роберт Левинский сидел на расшатанном стуле около Юлиного рабочего стола, который, в честь такого случая и явно благодаря серьезным усилиям с Юлиной стороны, превратился в чайный. Мисочки с конфетами и печеньями стояли рядом с прозрачным электрическим чайником, утащенным из приемной офиса.
– Не боишься, что менеджеры тебя анафеме предадут? – хмыкнула Маша, глядя на то, как Роберт с уморительным видом отправлял себе в рот очередное печенье. Странно, всего несколько недель назад Маша считала – с полным на то основанием – Роберта своим врагом. А теперь она почувствовала облегчение от того, что она не одна в этом водовороте эмоций и невыполнимых задач. Да, она знала, на что способен Роберт Левинский. На предательство. На интересные решения сложных вопросов. На первоклассные чертежи. На хороший совет в области мировых тенденций. На то, чтобы найти прекрасного архитектора из Сочи.
– Если бы я боялся проклятий, пошел бы в семинаристы, а не в архитекторы. Каждый раз, когда по твоему проекту возводят дом, кто-то остается страшно недоволен. Помню, как однажды мы строили целый жилой комплекс в Питере и перегородили вид на набережную Невы. Думаю, до сих пор нас проклинают. Но ведь мы не в Риме живем, и вид из окна не является у нас объектом права собственности. Ладно, Мария Андреевна, идите к нам чай пить, пока ваши менеджеры не отобрали у нас сладкие остатки.
– А давайте! – улыбнулась Маша, и Юля поспешно вытащила ее чашку из шкафчика. К огромному облегчению, Роберт действительно был знаком с проблемой «протаскиваний» решений по смене статуса земель и хотя бы знал, с чего им следует начинать. Втроем они склонились над несколькими листами бумаги и принялись «рожать» план действий, исходя из существующих реалий.
– Мы им парк не сдадим, – пообещал Роберт. – Уверен, Гончаров тоже присоединится, когда вернется. В конце концов, наличие этого парка в интересах нашего «Раздолья». Одно дело – просто поселок с домиками и дорожками. Совсем другое дело, если рядом есть целый Парк Горького.
– Парк Сладкого! – усмехнулась Юля, разворачивая конфетку, и Маша снова отчетливо ощутила, что что-то не так. То ли глаза у Юли горели ярче обычного, то ли она, вопреки обыкновению, навела красоту и даже губы накрасила. Может ли такое быть, чтобы она прямо при Маше строила глазки Роберту? Потому что именно это она и делала, к полнейшему изумлению Марии. Впрочем, ей могло и показаться. Даже если и так – в этом не было бы ничего странного. Роберт был чертовски привлекателен, умел одеваться и вести себя как настоящий джентльмен, хотя, как и многие ему подобные, джентльменом не являлся. Но Юле-то откуда знать об этом?
– А когда Гончаров вернется, кстати? – спросил Роберт, продолжая беззаботно смеяться. Маша чуть не подавилась чаем.
– Уверена, мы можем начать и без него, – только и нашлась что сказать Маша. Улыбка затухла, и Роберт посмотрел на Машу с беспокойством.
– Что-то случилось?
– С чего ты взял? – делано рассмеялась Маша.
– С того, что ты исчезла на две недели, и он исчез на две недели. Я не хочу показаться грубым или сунуть свой нос в чужие дела, но все же… Ты в порядке? – в этом вопросе было так много той человеческой близости и искреннего участия, от которых Маша в свое время сходила с ума. Трудно поверить, как можно ошибаться в людях. Но она умеет ошибаться по полной программе. Разве нет?
