И – в этом Маша была глубоко убеждена – чтобы показать Маше Кошкиной ее место. Ее жалкое место в жизни. Брысь под лавку, Кошкина.
– Ольга Дмитриевна будет заменять меня на поле, – заявил Гончаров со всей возможной непринужденностью, собрав в холле нового здания въездной группы всех, кто в тот момент находился в «Раздолье». – У нее все те же самые полномочия, что и у меня, так что, если нужно принять какое-то решение, можете обращаться к ней. Ее кабинет будет прямо рядом с моим. Вопросы есть?
– А нас? Нас переведут в главное здание? – глупые менеджеры по продажам закудахтали, как выводок кур, мечтающих о новом комфортабельном курятнике. Маша стояла, спрятавшись за спинами рабочих, не желая и не имея сил смотреть Гончарову в глаза. Изнывая от презрения к себе и осознания собственной ничтожности. «Ее кабинет будет прямо рядом с моим». А волосы у принцессы тоже черные, но, в отличие от Машиных, они ухоженные, блестят неестественно, будто их натирали воском тысячи невидимых фей. Ольга Дмитриевна улыбалась доброжелательно, но не заискивающе, с достоинством. Маша подумала: «Господи, как она держится на таких огромных шпилендрах? Это же невозможно! Это – как постоянно ходить на мысочках по канату!»
– Ольга Дмитриевна уже управляла аналогичными проектами. По большому счету, нам очень повезло, что она согласилась возглавить наше «Раздолье», – заявил Гончаров, и все без исключения мужчины закивали головами, как стадо пингвинов.
– Повезло, как же, – прошипела Юля Маше на ухо, закипая от ревности. – Принесло на нашу голову. А ты чего стоишь? Ты же вроде его невеста?
– Мы расстались, – пробормотала Маша, радуясь тому, что сейчас, посреди толпы и шума, Юля не сможет завалить ее вопросами.
– То-то я смотрю, ты позеленела, – кивнула Юля, испепеляя взглядом незнакомку, а та между делом принялась знакомиться с людьми. Маша никак не могла справиться с ощущением, что она каким-то неведомым образом, через шкаф, не иначе, попала в свою версию Нарнии или, скорее, внутрь сериала «Аббатство Даунтон». И именно сейчас в аббатство прибыла молодая Герцогиня, она стоит у входа в огромный особняк, прямая, словно проглотила черенок от швабры, и милостиво кивает выстроенной перед ней прислуге.
Семеныч, их прораб, церемонно представился – на правах старшего. Дворецкий. Батлер. Менеджеры сделали неуклюжие книксены. Рабочие просто стояли без движения на задних планах, дабы своей простотой не смутить молодую аристократку. Маша и не заметила, как Ольга Дмитриевна оказалась рядом с нею, Юлей и Робертом Левинским. Спасибо Роберту за его аристократичный вид, Герцогиня тут же распознала в нем своего.
– Вы, должно быть, тот архитектор, который все тут спроектировал. Я ознакомилась с генеральным планом, у меня есть ряд вопросов, – заявила Ольга Дмитриевна тоном, не допускающим и тени сомнений, что ее претензии будут удовлетворены, а вопросы отвечены. В этом она напомнила Маше самого Гончарова. Все сильные мира сего свято уверены в непоколебимости своих позиций.
– Я буду рад ответить вам на них, – промурлыкал Роберт, глядя на Ольгу Дмитриевну преданным взглядом и улыбаясь своей самой обворожительной улыбкой. Кажется, в этот момент он забыл о самом существовании Юли и, уж тем более, какой-то там Маши Кошкиной. Наивный! Неужели и во второй раз он решит перебежать дорогу Гончарову? Впрочем, Николай на Ольгу Дмитриевну и Роберта не смотрел, углубившись в разговор о каких-то тракторах. Повезло Роберту. Маша подумала, что, раз уж официальная часть представления закончена, то и ей не помешает по-тихому ретироваться. В конце концов, она-то не генеральный архитектор. Она – простой дизайнер, занимается визуализацией, красивые картинки в компьютере рисует. Зачем ей представляться…
– А вот это – Мария Андреевна Кошкина, – услышала она голос Гончарова, когда ей почти уже удалось скрыться в дверях. – Она пробила парк для нашего поселка.
– Да-да, конечно! – и Ольга Дмитриевна, вот проклятие, хищно улыбнулась и повернулась к Кошкиной. Маша, растерявшись, переводила взгляд с Николая на его новую пассию. Даже просто стоя рядом с нею, проигрывала. Нельзя показываться мужчине, которого ты любишь, рядом с женщинами, чьи глаза такого безобразного глубокого океанского синего оттенка. И госпожа Чезганова действительно загорелая. А какой маникюр, тонкие ободки белоснежного лака, пальцы длинные, теплые. Пожимает Машину ледяную руку. – Приятно познакомиться. Хотелось бы посмотреть на последние материалы по парку. Вы поразительно многого добились.
– Я… вовсе нет… – Маша всем телом чувствовала взгляд Гончарова. Как она могла уйти от него? Какой он красивый в простых темных джинсах и тонком свитере, рукава которого подняты чуть выше, к локтям. Темная полоска волос перерезается широким кожаным ремешком его часов – дорогих, швейцарских, с миллионом каких-то функций.
