Бросать вызов обществу – дело непростое, особенно когда ты никогда раньше этого не делала. Особенно когда обществу на это в целом совершенно наплевать. Рыжеволосые девушки с упрямо поднятыми подбородками – не такое уж редкое явление на улицах Москвы, и люди шли мимо спокойно, занимаясь своими делами, утыкаясь в свои телефоны, смеясь над сообщениями в социальных сетях. Маша стояла в вагоне метро и смотрела на усталую рыжеволосую девушку с растрепанными волосами. Теперь усилия поставить точку в череде неудач таким нелепым способом казались ей смешными и бесполезными.
Хотя прическа все еще нравилась ей, все еще делала ее смелее и бесшабашнее, чем она была на самом деле.
– Выходите на следующей? – спросила Машу пожилая женщина с короткими волосами, одновременно наступая на Машу так, словно той вообще не стояло впереди. Маша подпрыгнула, ойкнула и обернулась к бабе.
– Не выхожу, – крикнула она обиженно.
– А чего растопырилась тут? – отбрила ее баба, двигаясь вперед четырьмя пакетами с неизвестно чем – но очень тяжелым.
– Господи, неужели обязательно нужно вот так? – Маша закатила глаза и отошла чуть в сторону, и баба, несказанно довольная, подперла дверь и добрые две минуты читала надпись «нет выхода» с таким вниманием, словно это было новое неопубликованное сочинение какого-нибудь Акунина. Маша смотрела на бабу, не сводя глаз. Расталкивать людей, говорить им гадости, постоянно ждать удара в ответ – откуда это взялось у современных москвичей? Почему, чтобы проехать в час пик в метро, нужно иметь железные нервы? Маша вспомнила, как одна мамина знакомая из клиники рассказывала, как закупилась успокоительным сиропом – очень выгодно, сразу три большие упаковки. Две покупаешь, третья идет в подарок. Выпил дозу из дозировочной крышечки – и все, свободен. Никакие глупые наглые бабы в метро тебя не достанут.
Тоже, что ли, прикупить по акции? Маша хихикнула, думая о том, что помимо травушки-муравушки сушеной-успокоительной в бутылочке имеется приличное количество успокоительного спирта. Если ежедневно «успокаиваться» таким манером, потом придется лечиться от алкоголизма.
– Станция «Новослободская», переход на станцию «Менделеевская» Серпуховско-Тимирязевской линии. – Девушка уже заканчивала объявлять станцию, когда Маша очнулась и рванула к выходу. Она забыла, что едет не домой, да и вообще, как-то утратила былой навык передвижения по метрополитену на автопилоте. Вот она, езда на работу с персональным водителем, – моментально отрываешься от действительности. Двери вагона «осторожно закрылись» прямо за Машиной спиной, щелкнув зубами прямо по ее рюкзаку. Водителя Маша не дождалась, уговорила Юлю подбросить до дороги, уезжала поспешно, каждую минуту боясь, что Гончаров догонит. Черт его знает, что за вожжа ему под хвост попала, но сегодня он сказал Маше больше слов, чем за последние две недели, вместе взятые. Да и слова были все какие-то нерабочие. «Что с тобой» да «нам надо поговорить». Спасение утопающих в омуте безответной любви – бегство из омута. Так Маша оказалась в метро.
Она пришла в кафе первой, на час с лишним раньше назначенного времени. Можно было, конечно, заехать домой, переодеться и переобуться, ибо даже после реанимационных мероприятий Машины кеды так и не пришли в себя. Да, от тяжелых комьев грязи удалось избавиться, но кеды были мокрыми и грязными. Ну и что. Нет, только не домой. Не к маме и ее расспросам о том, «как же так?» и «что ты с собой сделала?». И «ты хоть понимаешь, на кого теперь похожа?»!
– Будете что-нибудь заказывать? – спросила девушка-официантка, бросая меню на большой, человек на десять минимум, стол. Мафиозная тусовка всегда сидела за этим столом, куда, при желании, можно было втиснуть еще пять-шесть стульев. Больше шестнадцати старались не играть, ибо тогда мафия превращалась в какую-то госдуму. Все кричали, размахивали руками, забывали, что говорил предыдущий оратор. Иногда могли даже подраться.
