– Давай, ты моя самая вкусная девочка на свете, уже можно, – прошептал он, прижимая Машу к себе, надавливая пальцами на пульсирующий напряженный клитор. Маша простонала и задрожала, хватаясь руками за спинку кровати, чтобы не упасть. Николай нанес еще несколько ударов и замер, удерживал Машу на себе все то время, что продолжалась эта долгожданная волна их общего оргазма. Затем, когда все уже закончилось, он нежно отцепил ее пальцы от спинки и помог ей лечь на подушки, но оставался внутри ее. Маша лежала, нежная, теплая, совершенно сонная и улыбалась. Когда их тела все же разъединились, Маша недовольно поморщила носик, и Николай поцеловал в самый его кончик.
– Машенька, ты как? – спросил Николай совсем другим тоном, заботливым, взволнованным. – Мы тебя нигде не повредили? Я просто не мог удержаться. Ты слишком хороша, моя маленькая.
– Ты был просто как животное, – сонно пробормотала Маша, продолжая улыбаться.
– Это поэтому ты не хочешь на меня смотреть? Ну, Машенька, открой глазки.
– М-м-м, животное. Пушистый кот. Я хочу спать, – капризничала Маша.
– Пушистый кот? – расхохотался Николай. – Да уж, все не так страшно, как я хотел думать. Придется тогда вскоре повторить. Эй, ты что, спишь? Ну вот, приехали. А поговорить?
– Поговори, – предложила Маша сквозь сон. После этой бури, в которой она еле выстояла, она чувствовала себя восхитительно уставшей. Каждая частичка ее тела была счастлива, и последняя ясная мысль в ее голове была о том, что Николай ее обнимает. И что он, кажется, тоже доволен.
Затем она уснула. Так хорошо Маша не спала уже давным-давно. Что-то без сомнения правильное случилось с нею, и сон был глубокий и крепкий, как в детстве, когда мама не могла добудиться ее и за целый час. Было хорошо и спокойно, хотя Маша совершенно не привыкла ни к этому месту, ни к странному ощущению, когда кто-то еще лежит рядом с нею. Николай обнимал ее жадно, крепко, прикасаясь горячими ладонями к ее обнаженному, бесстыдному телу, с наслаждением накрывая ими Машины груди, целовал ее в шею, в основание спины, в плечи, он прикасался оголенным телом к ее ягодицам, отчего его член начинал твердеть.
Николай проснулся первым и некоторое время поражался тому, что его спящую красавицу невозможно разбудить даже совершенно возмутительными действиями. Он щекотал ее, завладев кончиком ее светящихся рыжих волос, но она только прятала лицо в подушку. Тогда он принимался проводить пальцем вдоль позвоночника – без малейшего результата. Он перевернулся, развернул Машу за плечи и принялся за ее груди, поднимая соски шаловливой игрой своего языка, но Маша упорно оставалась – или притворялась – спящей. Тогда Николай тряхнул головой, решив идти на крайние меры. Только прорвавшись внутрь ее нежного спящего тела, он почувствовал, как оно удивленно просыпается и пытается оказать сопротивление. Не тут-то было. Николай овладел Машей быстро, бурно, не допуская никаких возражений. Довел ее до оргазма еще до того, как Маша окончательно проснулась.
– Ничего себе, – прошептала она, глядя в подернутые желанием глаза. – Ты занимался этим всю ночь?
– Ты невозможна, принцесса египетская. Откуда эти вопросы появляются в твоей голове? Это все твои новые волосы, не иначе. Как ты это себе представляешь? Как бы я занимался этим всю ночь без тебя?
– Я представляю себе это… очень по-разному, – прошептала Маша.
– Ага, под твой храп, – кивнул Николай, поднимаясь с кровати. Даже спиной он чувствовал Машино возмущение. В конце концов, она запустила в него подушкой.
– Я не храплю. Скажи, что ты все это выдумал! Признавайся немедленно.
– Признаюсь. Ты спишь, как убитая. И это, между прочим, даже немного обидно. Особенно когда я лежу рядом, готовый на все, чтобы доставить девушке удовольствие.
– Удовольствие доставлено, тут спору нет, – и Маша улыбнулась во все тридцать два зуба.
– Вот такую я тебя люблю, – обрадовался Николай. – Впрочем, я тебя любую люблю. Ты голодна? Я лично должен подкрепиться, и немедленно. Что тебе предложить, моя рыжая-бесстыжая подруга. Только не одевайся, пожалуйста.
– Почему? – вытаращилась на него Маша, только было собравшаяся замотаться в простыню.
– Я хочу, чтобы ты была голая.
– Все время?
– Если можно, – кивнул он. – Ну, что ты будешь на завтрак? Могу предложить яичницу из двух яиц или яичницу из трех яиц, или из четырех яиц, или…
– Я примерно поняла меню. А можно кофе?
– Я забыл, что имею дело с кофеманом. Конечно, сию секунду.
– Ты хочешь, чтоб я голая лежала тут или голая сидела там, с тобой? – уточнила Маша, насмехаясь над «извращенной» фантазией Гончарова.
– Определенно, пойдем, будешь сидеть голой на моих стульях. Тогда потом, каждый раз, когда я буду в кухне, это воспоминание скрасит мой день, если тебя вдруг не окажется рядом. Хотя я надеюсь, что ты всерьез рассмотришь мое предложение больше никогда никуда не выходить из моей квартиры.
– Хотела бы я, чтобы это было возможно! – грустно покачала головой Маша.
