Они смотрели на фонтан Морей на площади Согласия. Он был подсвечен в темноте, и казалось, что струи, вырывающиеся из пастей прыгающих дельфинов, состоят из ртути, а не из воды.
– Да, – согласился Арман.
Он много лет не останавливался, чтобы полюбоваться этим фонтаном, проходил мимо на своем пути от Елисейских Полей к саду Тюильри.
Но сегодня он смотрел на фонтан. И обратил внимание, что центральная часть громадного фонтана покоится на мифических фигурах, представляющих собой океаны, и все эти фигуры расположились на корабельных рострах.
Символ Парижа? Судно, которое швыряют волны, которому грозит катастрофа, но которое не тонет.
– Когда я был мальчишкой, – заговорил Дюссо, – никто не бросал монетки в фонтан, загадывая желание. Кажется невероятным, но кое-кто считает, что это действенный метод.
Следом за этими словами раздалось бульканье.
– Правда, вреда от этого тоже никакого, – сказал Дюссо, наблюдавший за тем, как его монетка пошла ко дну. – Ты тоже можешь загадать желание.
– Зачем ты меня позвал, Клод?
Неожиданно резкий вопрос не сбил с толку префекта Дюссо. Он кивнул, признавая, что притворяться больше не нужно:
– Я подумал, что пришло время нам поговорить. Наедине.
– А мы здесь одни? – спросил Гамаш.
– А ты как думаешь?
Дюссо посмотрел в одну сторону, потом в другую и двинулся вокруг фонтана.
– Я думаю, настал момент истины, – сказал Гамаш, шагая рядом с Клодом. – Ты ведь замешан в этой истории, да?
Они медленно шли, наклонив головы друг к другу. Минута дружеского общения между двумя старыми приятелями.
Так могло показаться со стороны. Реальность же, как это нередко случается, была совсем иной.
– Возможно, – ответил Дюссо.
Арману стоило немалых усилий держать себя в руках, находясь так близко к человеку, который почти признал свою роль в покушении на Стивена. В хладнокровном убийстве Александра Плесснера, пожилого невооруженного человека.
Вокруг них кипела жизнь. Прожектора заливали светом великолепные фигуры фонтана. Проезжали автомобили. Вдалеке звучали резкие французские сирены. Туристы делали селфи на фоне статуй.
Арман слышал обрывки разговоров и взрывы смеха.
Но в основном его слух ловил слова и едва уловимые движения человека, идущего рядом с ним.
Префект остановился перед Луксорским обелиском. В нижней части этой огромной колонны виднелись знаки, ошибочно принимаемые многими за древние иероглифы; на самом же деле это были диаграммы, иллюстрирующие процесс доставки этого монумента, созданного три тысячи лет назад, из Египта в Париж. И его установку на этом месте.
– Удивительно, на что способны инженеры, – сказал Дюссо. – Что бы мы делали без них? Они настоящие волшебники.
– Чего ты хочешь?
– Ты знаешь, что обелиск стоял здесь и во времена Большого террора? – Дюссо посмотрел на своего спутника. – Ну конечно же, ты знаешь. Ты ведь историк. Тебе известно, что на этом самом месте стояла мадам Гильотина. Людовик Шестнадцатый, Мария-Антуанетта и много других людей простились здесь с жизнью. Вот на этом самом месте. – Он посмотрел на смеющихся людей, делающих селфи. – Ты думаешь, они знают? Ты думаешь, им не все равно?
Дюссо перевел взгляд на Гамаша:
– Ты умный человек, но вряд ли можешь себе представить, к чему ты подошел так близко.
– О нет, я кое-что знаю. – Гамаш посмотрел на Дюссо с нескрываемым отвращением. – Я видел запись с камеры наблюдения. Ты пытался ее стереть, но у исполнителей это плохо получилось. В пятницу днем ты вместе с Тьерри Жираром приходил в «Георг Пятый». Вы встречались с Эжени Рокбрюн. Ты возглавляешь «Секюр Форт», где Жирар снова твой заместитель. Ты заказал убийство Стивена и месье Плесснера. Именно ты стоишь за всем этим.
Дюссо кивнул, признавая очевидное:
– Жаль, что ты нашел это видео. – Он запрокинул голову и принялся разглядывать золотую пирамиду на самой верхушке обелиска. – Ты знаешь, что верхушка обелиска, изготовленная в шестом веке до нашей эры, была украдена из Луксора? Та, что стоит там сейчас, сделана относительно недавно. Люди ошибочно принимают ее за подлинную. Но…
– Зачем мы здесь?
– Я не знаю, зачем ты пришел. Мне это кажется очень рискованным. Я действительно участвовал в той встрече, но было бы серьезной логической ошибкой соединять факт моего чаепития в кругу друзей с обвинением в убийстве. Ты так не думаешь? Не делай слишком больших допущений. Именно допущения ведут к ошибкам.
– Ты отрицаешь это?
– Я просто хочу сказать, что ты знаешь не все. Далеко не все. Один раз я пытался тебя предупредить, но ты не послушал. Александр Плесснер мертв, а Стивен Горовиц умирает. – Дюссо помолчал, но Арман не стал возражать. – То, что ты делаешь, ведет лишь к ухудшению ситуации.
– Ты забыл про Аник Гуардиолу.
– Ты знаешь про нее?
– Знаю. И Стивен знал.
– Ах, как плохо. – Клод Дюссо понизил голос. – Вы с Рейн-Мари должны забрать семью, сесть на самолет и вернуться в Монреаль. Прошу тебя, сделай это, бога ради.
– Ты знаешь, что я этого не сделаю, так что не трать понапрасну время.
– Ты дурак. Единственное утешение состоит в том, что, возможно, уже все равно слишком поздно. Для тебя. Для твоего сына.
Арман замер:
