– Для Даниеля?
Дюссо развернулся и пошел в сторону Сены. Но Арман догнал его, схватил за руку и повернул к себе.
– Что ты сделал? – спросил он. – Где Даниель?
– В безопасности. – Дюссо выдержал его взгляд. – Но ты понимаешь, что они могут сделать. И сделают. Ты ведь не знаешь всего, что они уже сделали. Эти трое – Плесснер, Горовиц, журналистка, – они даже не вершина айсберга. Ты не представляешь, какой властью обладают эти люди. А теперь, из-за твоего крестного, они готовы на все.
– Ты угрожаешь мне смертью Даниеля?
Дюссо не ответил, даже не моргнул, и Арман понизил голос:
– Если с головы моего сына упадет хоть волос, на твою голову обрушится ад.
– Слишком поздно, – сказал Дюссо. – Ад уже здесь. У ада есть одна забавная особенность. Мы считаем, что он существует в виде огня и серы и что некое наше преступное деяние приведет нас туда. На самом же деле ад может быть таким же мягким, как рай. – Он огляделся. – Иногда мы даже не подозреваем, что забрели в ад, и понимаем это слишком поздно.
– Где Даниель?
Дюссо посмотрел на него:
– Ты должен знать кое-что, Арман. Я пытался тебе помочь. Если что-то случится с Даниелем или с кем-либо из твоей семьи, то вина ляжет не на меня. На тебя.
– Где Даниель?
– Ты влез сюда, ты и твоя маленькая команда, словно труппа любительского театра, устраивающая шоу. – Дюссо покачал головой. – Ты думаешь, ты такой умный, когда поднимаешься на верхотуру Эйфелевой башни или спускаешься в подвал, чтобы перешептываться о Патагонии. Ты думаешь, что двигаешься вперед, но это иллюзия. Ты даже не видишь грузовика, который мчится на тебя. Он уже в двух футах, его не остановить. Ты и твоя семья для этих людей не больше чем козявка, раздавленная на ветровом стекле.
Гамаш ухватил Клода Дюссо за грудки, почти оторвав его от земли. Приподнял его так, чтобы глаза смотрели в глаза на расстоянии в миллиметры.
– Где мой сын?
– Опусти меня. – Голос Дюссо был приглушен складками пальто. – Или все закончится прямо сейчас.
Гамаш ухватил его еще крепче. А потом, вопреки всем своим инстинктам, разжал пальцы, отпуская пальто.
Дюссо практически признал, что Армана держат под прицелом снайперы. Если его пристрелят, то все будет потеряно.
Если он хочет, чтобы у Даниеля, у всех у них, оставался какой-то шанс, он должен мыслить ясно. Действовать рационально.
Гамаш сделал несколько глубоких вдохов и взял под контроль глухой стук в груди:
– Ты попросил об этой встрече до того, как взял в заложники Даниеля. Тебе что-то надо.
Дюссо вскинул брови: Гамаш пришел в себя гораздо быстрее, чем он ожидал.
– Из этого есть один выход.
Гамаш понял смысл того, что сейчас произошло. Это была обычная полицейская техника. Запугивать, угрожать, усиливать давление и повышать ставки до тех пор, пока объект не начинает сходить с ума от ужаса.
А потом предложить выход.
Понимая это, он понимал и то, что эта техника работает. Он был в ужасе и отчаянии. И он слушал.
– Какой выход?
– Они хотят получить кое-что. Одну вещь, которая есть у твоего крестного.
– Ту, которую Тьерри Жирар искал в квартире Стивена? Ту, что связана с неодимовой шахтой?
Дюссо сжал губы.
Арман видел, что его информированность оказалась для Дюссо неожиданностью. Не все шло так, как спланировал Дюссо. Но не все шло и так, как надеялся Арман.
Оба получили удары. И теперь обоих пошатывало.
Но Арман знал, что на нем синяков гораздо больше. Даниель в руках Дюссо. А значит, он, Гамаш, тоже в руках Дюссо.
Но Клод сказал, что шанс есть.
– Ты хочешь, чтобы я нашел улику, спрятанную Стивеном. Поэтому ты и захватил Даниеля. Чтобы быть уверенным, что я сделаю это.
– Да, дополнительный побудительный мотив. Эту вещь необходимо найти до завтрашнего собрания совета директоров.
– И если я найду?
– Я думаю, что смогу убедить их освободить твоего сына и отпустить вас всех из Парижа.
Арман уставился себе под ноги. Потом поднял голову и коротко кивнул. Словно поверил ему.
– Мне нужно увидеть Даниеля.
Дюссо вытащил свой телефон.
– Non. Я сказал, увидеть. Мне нужны… – Знакомая фраза, которую Арман так часто использовал во время переговоров с бандитами, захватившими заложников, застряла у него в горле, так что на мгновение он почувствовал вкус рвоты во рту. – Мне нужны доказательства того, что он жив.
Дюссо смерил его взглядом:
– Иди за мной.
Он развернулся и быстрым шагом пошел прочь от призраков площади Согласия.
Десять минут они шли молча, Арман Гамаш следовал за Дюссо по бульвару Сен-Жермен. Мимо молодых любовников и пожилых мужчин и женщин, идущих под руку.
Но одна пожилая женщина поймала его взгляд и ободряюще улыбнулась. Словно знала, что все будет хорошо.
Еще долго после того, как эта женщина исчезла, отец Даниеля вызывал в памяти взгляд ее ясных добрых глаз. Он знал, что это иллюзия, заблуждение, но этот взгляд утешал его, пока он шел в темноте.
Когда они свернули на бульвар Распай, Арман понял, куда они идут. Куда отвезли Даниеля.
В этом была жестокость и одновременно доброта. Арман почувствовал тошноту и облегчение.
