– Слава богу, что ты работаешь в банке. Это нужно сделать максимально корректно, и ты для этой роли подходишь, как никто другой.
Даниель покраснел как рак и кивнул:
– Я все сделаю.
– А ты что собираешься делать? Сидеть на лавочке и попивать «Перно»? – спросил Клод.
– И почему мне постоянно задают этот вопрос? – возмутился Арман. – Нет, я поеду познакомиться с внучкой.
Арман заехал в свою квартиру, мечтая по-быстрому принять душ, переодеться и проглотить две таблетки аспирина, чтобы голова не болела. Вообще-то, у него болело все тело.
Кроме сердца.
Он позвонил Рейн-Мари и рассказал ей обо всем, что случилось. Она передала это Жану Ги. Одна Анни пока оставалась в неведении – приходила в себя.
– Папа, ты ее видел? – спросила теперь Анни хрипловатым голосом. – Ее зовут Идола.
– Идола, – прошептал ее отец. – Идеально. Она идеальна.
Он посмотрел на Жана Ги:
– Дашь мне ее подержать?
Отец Идолы поднялся и осторожно передал дочку деду, заглянув ему в глаза:
– Мы в безопасности?
– Oui.
Арман подержал внучку у себя на руках и неохотно вернул отцу.
Жан Ги сел и, закрыв глаза, принялся баюкать дочку, чувствуя, как ее сердце бьется рядом с его, а маленькие ножки упираются в рваный шрам на его животе.
Даниель обошел вокруг стола и, остановившись рядом с Аленом Пино, прошептал ему на ухо:
– Вы сидите на моем месте.
– Что тут происходит? – спросила председатель.
– Он продал свое место в совете, – объяснил Даниель.
– Это ложь, – возмутился Пино. – Я понятия не имею, кто он такой.
– Прекрасно знаете, месье. Всего несколько минут назад вы пытались меня убить.
– Это какая-то нелепица, – сказал Пино, обращаясь к своим коллегам по совету.
– Вы участвовали в заговоре с целью убийства главного архивариуса и главного библиотекаря, а также одного из сотрудников ГХС, мадам Северин Арбур, – сказал Клод Дюссо. – А также вы покрываете преступную халатность ГХС Инжиниринг, приведшую к гибели десятков тысяч людей.
В зале заседаний совета поднялся гвалт, прозвучали требования к главе компании сделать что-нибудь.
– Прошу тишины! – потребовал Дюссо.
Он вкратце объяснил им происходящее.
Сход с рельсов поезда в Колумбии. Вопросы, задаваемые журналисткой. Ее посещение водоочистной станции и старой шахты. Как следствие этого, ее убийство в Патагонии. Недавнее нападение на финансиста Стивена Горовица. Убийство Александра Плесснера.
– Но с какой целью? – спросил бывший президент Франции.
Клод Дюссо вкратце, точными словами рассказал им про шахту. Про неодим. Про тайные поставки руды. Про использование редкоземельного металла в самолетах, которые потерпели катастрофу.
Перечисляя трагические эпизоды, префект чувствовал, как в нем начинает закипать неконтролируемая ярость. Голос его зазвучал громче, когда он начал рассказывать про обрушившиеся мосты. Про сошедшие с рельсов поезда и упавшие лифты.
Дойдя до последнего пункта, он все-таки потерял контроль над собой:
– И атомные электростанции.
Он шарахнул кулаками по столу с такой силой, что все члены совета вздрогнули, и прокричал, срываясь на визг:
– Да бога ради! О чем вы только думали?
Глаза его наполнились слезами, и он замолчал. Взял себя в руки.
– Вы знали. Некоторые из вас знали. – Он посмотрел на мадам Рокбрюн, которая встретила его взгляд без малейшего смирения. Потом повернулся к Алену Пино. – Ты, кусок дерьма, ты знал об этом. И ты позволил этому продолжаться.
В зале воцарилась полная тишина. И он спросил себя, кто из этих людей сожалеет о погибших и о тех, кто еще, может быть, погибнет. А кто думает только себе.
– Несколько лет назад к вам обратился Стивен Горовиц и сообщил о своей озабоченности, не так ли? – заговорил Даниель, давая префекту возможность перевести дыхание. – Вы обещали разобраться, но вместо это развернули операцию прикрытия. И когда он понял это и собрал улики, вы начали против него кампанию, которая закончилась покушением на его жизнь вечером в пятницу.
– Это ложь, – заявила Эжени Рокбрюн. – Клевета.
– Это правда, – возразил Клод Дюссо. – Месье Горовиц распродал свою коллекцию живописи. Собрал сотни миллионов долларов и на эти деньги выкупил место месье Пино в совете.
Глава компании отрицательно покачала головой и улыбнулась:
– Вас неправильно информировали. Места в совете предоставляются бесплатно. Они не продаются.
– Но биржевые опционы, к которым прилагается место, очень даже продаются. Они не должны продаваться, была договоренность о том, что они не продаются. И Стивен знал, что ему нужно обратиться к кому-то, кто отличается особой жадностью.
Все глаза устремились на Алена Пино.
Под взглядами своих коллег по совету он покраснел как рак:
– Ну да, он обратился ко мне. Потому что мы старые друзья. Он был мне кем-то вроде отца, наставника. Большинство из вас это знает.
Кто-то закивал, но большинство сидели с каменными лицами.
– Он хотел стать членом совета, но я ему, конечно, отказал, – продолжал Пино. – До меня доходили слухи о его нацистском прошлом, и я понимал, что это будет только порочить ГХС и всех, связанных с компанией.
