Считалось правильным, что сад, названный в честь человека, который прятал у себя евреев во время оккупации, и сам должен быть почти скрытым.
Но Гамаши знали, как его найти: он находился близ улицы Розье.
В саду Жозефа Миньере в это четверговое утро середины октября было тихо, и весь сад почти целиком принадлежал им.
Девочки слопали блинчики, купленные у Омара, и теперь носились как сумасшедшие между деревьями и скамейками, гоняясь друг за дружкой, визжа и смеясь.
Анни держала на руках Идолу, баюкала ее, а Оноре пытался вырваться на свободу, хотя отец крепко держал его за руку. В конце концов Жан Ги отпустил его, и мальчик присоединился к играм своих двоюродных сестренок в этом саду, защищенном со всех сторон стенами домов.
Взрослые остановились в проходе между оживленной улицей и садом. Стоя полукругом перед мемориальной доской, они читали все имена подряд. Отмечая возраст тех, кого месье Миньере не сумел спасти.
Детей Маре, отправленных на смерть. Не вернувшихся домой.
Потом Гамаши присоединились к своим детям.
Арман и Рейн-Мари по привычке остановились в том самом месте, где более тридцати лет назад он сделал ей предложение, а она приняла его. Они смотрели, как играют их внуки.
Октябрьское утро было прохладным, и Арман поправил одеяло на коленях старика в кресле-каталке.
– Пошел к черту, все отлично, – проворчал Стивен в ответ на его заботу.
Арман улыбнулся ему. Он выпрямился как раз вовремя, чтобы увидеть приближающуюся к ним женщину приблизительно его лет.
– Excusez-moi, – сказала она, поправляя на себе свитер. – Я живу в этой квартире, – она показала на ряд высоких окон на втором этаже, – и увидела вас здесь.
– Désolé, – сказал Даниель. – Дети вас беспокоят?
– Нет-нет. Ничуть. Напротив. Этот сад и создавался для детей.
Она опустилась на колени, достала из кармана фотографию и положила на одеяло, укрывавшее ноги Стивена.
Стивен взял фотографию, внимательно рассмотрел ее, опустил на колени и заглянул в глаза женщины:
– Арлетт?
– Дочка Арлетт. Арлетт умерла четыре года назад, но держала эту фотографию рядом со своей кроватью. Мой отец не возражал. Он знал, что всем в этой жизни обязан человеку с фотографии. И я вместе с ним.
С потрескавшейся, выцветшей фотографии смотрела молодая женщина в пальто и широких брюках. Она улыбалась, но в ее глазах была печаль. Рядом с ней стоял молодой человек, обнимая ее за плечи.
– Это вы, верно? – спросила женщина. – Вы ведь Арман?
– Non, – начала Анни, но Стивен оборвал ее:
– Oui. Так меня называли во время войны.
Рейн-Мари взглянула на своего Армана, который с недоумением смотрел на Стивена. Он и не догадывался, что его назвали в честь крестного.
– Мама сказала мне, что «Арман» означает «воин», – сказала женщина. – И еще она сказала, что вы были настоящим воином.
– Мы оба были воинами. Мое настоящее имя – Стивен. А ваша мать? Я знал ее только как Арлетт.
– Ее звали Элен, – сказала женщина. – Она искала вас после войны, но вы исчезли.
– Oui. Уехал в Канаду. Вот моя семья.
– Ваш сын? – спросила она, повернувшись к Арману.
Стивен начал было объяснять, но теперь уже Арман прервал его и сказал:
– Oui. А это его внуки и правнуки.
– Вы хорошо прожили дарованную вам жизнь.
Она поцеловала его в щеку и ушла.
На следующий день они сели в самолет, вылетающий в Канаду.
Вещи Даниеля и Розлин были отправлены в Монреаль кораблем.
Они возвращались домой.
Как и Стивен. Но его дом теперь был с Арманом и Рейн-Мари. И не только по общему желанию, но и по необходимости. Он потерял все.
Стивен был уничтожен. Стивен был счастлив.
Когда доктора отключили его от аппаратуры жизнеобеспечения, Арман остался сидеть с ним, наблюдая, как цвет возвращается на лицо старика, как становится глубже и ровнее его дыхание.
Потом они с Рейн-Мари отправились в квартиру Стивена, где Ирена Фонтен давала указания криминалистам.
– Бог ты мой, – сказала она, увидев Армана. – Какой разгром. Префект поехал домой переодеться, но он успел мне рассказать, что происходит. Потребуются месяцы, а может, и годы, чтоб во всем этом разобраться.
Фонтен огляделась. Тело охранника уже унесли, и теперь здесь работали криминалисты.
– Простите, что не поверила вам, старший инспектор, – сказала она.
– Вы знали про операцию, которую проводил префект?
– Даже не догадывалась. Он держал это в тайне. Наверное, у него не было другого выхода. Жаль, что он не доверял мне.
– Нет, Ирена, я вам доверяю, – сказал префект, вошедший в этот момент в квартиру. – Но я никого не мог посвятить в это дело. Так же, как мой предшественник не мог посвятить меня в то, что делал он. – Потом он обратился к Гамашу: – Как месье Горовиц?
– Мы отключили систему жизнеобеспечения.
– О, Арман, прими мои соболезнования… – начал было Клод.
– Он жив, – перебил его Арман. – Доктора говорят, что он набирается сил.
– Боже мой! – воскликнул Дюссо. – Он просто несокрушим.
– Может быть, даже вечен, – сказала Рейн-Мари, и Арман рассмеялся.
– Пришли за его вещами? – спросила Фонтен.
– Non, – сказал Арман. – Я пришел, чтобы представить вам окончательное доказательство.
