– Может, он был инвестором компании? – спросила Анни.
– Нет, – ответил Арман. – Я спрашивал у миссис Макгилликадди. У Стивена не было никаких акций ГХС. Как говорит Даниель, они – частная компания и на бирже не торгуются.
– Тогда в чем был его интерес? – спросил Даниель.
Гамаш посмотрел на Фонтен, ожидая ответа. По-видимому, Клод Дюссо подробно проинформировал ее об их разговоре и подозрениях. Гамаша очень интересовало, как много готова сказать комиссар Фонтен.
Пока он смотрел на нее, она изучала его.
Этот человек смущал ее.
И комиссару Фонтен это не нравилось.
Ей не нравилась непринужденность Гамаша и его естественная властность. Не нравился его акцент. И уж точно не нравилось ей, что он не замечает того факта, что он ей не ровня – ни социально, ни культурно, ни интеллектуально, ни профессионально. Не может такого быть. Не может канадец быть ей ровней. Тем более квебекец.
Ей не нравились его отношения, его близкая дружба с префектом.
Ей не нравилось, что, когда в течение последних двадцати четырех часов случалось что-то нехорошее, Арман Гамаш всегда оказывался поблизости.
И конечно, ей не нравилось то, что он был ей симпатичен. Что ее инстинкт подсказывал ей доверять этому человеку. Префект предупреждал ее об этом.
– Мы понятия не имеем, почему он хотел присутствовать на заседании совета, – признала Фонтен. – Но вы все знаете месье Горовица. Что, по-вашему, более вероятно? Хотел ли он просто прийти и поздравить их с успехом или же раскрыть какие-то правонарушения? Что больше в его характере?
Судя по их лицам, они знали ответ на этот вопрос.
– Мы так и подумали. Но теперь он не может туда пойти. Один из вопросов, который мы задаем, расследуя убийство: кому выгодно? Ведь так?
Фонтен посмотрела на Гамаша, и тот кивнул.
– Кому выгодна смерть месье Горовица? – продолжила она. – Мне кажется очевидным, что она выгодна компании ГХС Инжиниринг.
– Но что у него могло быть на них? – спросила Анни.
– Мы этого не знаем, и в данный момент детали не имеют значения. Имеет значение мотив. И похоже, у ГХС был серьезный мотив. Заткнуть ему рот.
– Это всего лишь догадки, – сказал Бовуар. – Слушайте, может, вы и правы и за этим стоит ГХС. Но есть немало людей, желающих Стивену смерти. Он нажил себе кучу врагов.
– Это верно, – согласилась Фонтен. – Но есть лишь одна компания, которую он собирался посетить, перед тем как произошло покушение на его жизнь. Вы, конечно, знаете, что в квартире месье Горовица сегодня утром найден труп. Человека звали Александр Френсис Плесснер.
Она обращалась непосредственно и прямо к Анни и Даниелю. Внимательно наблюдала за ними.
– Это имя вам что-нибудь говорит?
Брат и сестра переглянулись, потом уставились на следователя, качая головой.
– Нет, – ответила Анни. – А что, должно говорить?
Арман нахмурил брови, наблюдая за тем, как следователь изучает его детей.
Фонтен сосредоточилась на Анни:
– Вы уверены?
На лице Анни появилось удивленное выражение.
– Александр Плесснер? Никогда не слышала этого имени.
Фонтен продолжала поедать ее глазами.
– Что это за история? – спросил Гамаш у Фонтен. – Вам что-то стало известно?
Она повернулась к нему.
Ей удалось нащупать ахиллесову пяту старшего инспектора. Это была его семья. Фонтен это знала. И он знал.
– Нам известно, что фирма вашей дочери представляет его бизнес-интересы в Париже. Он помогал вам в получении этого места?
– Я никогда о нем не слышала, – повторила Анни. – Ни в личном плане, ни в профессиональном. Но я помогу вам найти информацию о нем в рамках законной процедуры.
«Умница», – подумал Арман.
– В этом нет необходимости. Merci. – Фонтен перешла к Даниелю. – А вы, месье? Вы его знаете?
Даниель нахмурился, соображая, потом отрицательно покачал головой:
– К сожалению, нет. Он был другом Стивена?
– Александр Плесснер был инвестором. В основном по венчурным капиталам.
Арману понадобилась немалая сила воли, чтобы не посмотреть на Даниеля.
– А-а, так он, наверное, инвестировал в какую-нибудь дочку ГХС, – сказал Даниель. – Может быть, в какой-то из их рискованных проектов.
И теперь отец открыто взглянул на Даниеля.
До прихода следователей у него оставалось немного времени, чтобы предупредить всех не выдавать по собственному почину никакую информацию, даже если она кажется совсем уж банальной. Отвечать на вопросы комиссара честно, но не уходя в сторону.
Любая информация может быть истолкована так, что потом не отмоешься.
– Очень полезные сведения, – сказала Фонтен. – Вы, случайно, не знаете этих дочек?
– На бирже они не играют, – ответил Даниель, игнорируя покашливание отца, – так что точную информацию получить затруднительно. В этом и состоит большое преимущество частной компании. В приватности.
– Возможно, вы имеете в виду келейность, – сказала Фонтен, улыбаясь ему заговорщицкой улыбкой.
Даниель улыбнулся в ответ. Ему явно нравилось высказывать свое экспертное мнение.
Гамаш знал этот следовательский прием. Воззвать к эго подозреваемого. И слушать, как он сливает информацию.
– Вероятно, ваша формулировка точнее, – согласился Даниель.
