– Эту эмблему я видел на форме охранника, – сказал Жан Ги. – Та же эмблема и в статье.
– Похоже на снежинку, – заметила Анни. – Зачем им корпоративный логотип в виде снежинки?
– Взгляни поближе, – сказала Рейн-Мари, присматриваясь. – Это же пики, трезубцы, расположенные по кругу.
Пики начинались в центральной точке, словно защищая ее.
– Это не снежинка, – сказала Рейн-Мари. – Это обещание и предупреждение. Умно. – Она улыбнулась. – Придать определенный вид чему-то, что является совсем другим. Спрятать истинную природу. Этот значок не просто логотип фирмы. Это символ. Он имеет важное значение, как и у большинства других военизированных структур.
Проведя поиски в Интернете, она откинулась на спинку стула и повернула экран к остальным:
– Voilà. Шлем ужаса.
– Ты шутишь? – сказала Анни, наклоняясь к экрану. – Название как из комикса.
– «Шлем ужаса, – прочитала Рейн-Мари, – это древний скандинавский символ защиты и подавляющей мощи».
– А какой логотип у Квебекской полиции? – спросил Жан Ги, пока они разглядывали Шлем ужаса. – Котенок?
– Да, играющий с клубком шерсти, – ответил Арман.
Анни рассмеялась. Они все знали, что логотип Квебекской полиции – геральдическая лилия. Цветок. Эмблема приемлемая, но вряд ли внушающая страх.
К счастью, для вдохновения им не требовался символ.
– Там не сказано, кто возглавляет «Секюр Форт»? – спросил Арман.
– Нет, – ответила Рейн-Мари. – Но я уверена, что найду, если поищу.
– Вообще-то, нам бы надо, чтобы ты поискала кое-что другое, – сказал Арман.
Он рассказал ей и Анни о документах, предъявленных Иреной Фонтен и заставляющих усомниться, на чьей стороне был Стивен во время войны.
– Но это же смешно, – сказала Анни. – Он никак не мог быть нацистом.
– Ты говоришь, эти документы были предположительно спрятаны союзниками? – сказала Рейн-Мари. – Спрятаны в национальном архиве. Я имею опыт работы с этим архивом. Там громадный фонд. Если эти документы были спрятаны семьдесят пять лет назад, найти их было бы очень непросто. Тем не менее она предъявила их через несколько часов с начала следствия. Одно с другим не вяжется.
– Продолжай, – сказал Арман.
Рейн-Мари немного подумала:
– Вероятно, эти документы уже были у них на руках, готовые к использованию, если возникнет необходимость.
– Говоря «у них», вы имеете в виду босса Фонтен. Префекта полиции, – сказал Бовуар.
Они вернулись к фигуре Клода Дюссо. Все указывало на него.
– Похоже на то, – сказал Арман.
– Но какой в этом смысл? – спросила Анни.
– Предположим, Стивен обнаружил, что ГХС крадет корпоративные секреты, – сказал ее отец. – Им нужно было остановить его, прежде чем он предаст гласности их тайную деятельность. Как бы они могли сделать это?
– Убить его, – ответила Анни.
– Да, они могли бы пойти на это. Но это довольно радикальный и рискованный способ. Я думаю, для начала они попробовали бы что-нибудь другое.
– Шантаж, – подхватил Жан Ги. – Они принялись искать какую-нибудь грязь, чтобы заткнуть ему рот. Может быть, какой-нибудь криминал.
– И они нашли эти документы времен войны, – сказала Рейн-Мари. – И пригрозили обнародовать их. Если он их разоблачит, они выставят его коллаборантом.
Жан Ги кивнул. Он прожил во Франции достаточно долго, чтобы понять, что Вторая мировая война до сих пор оставалась где-то неподалеку. В особенности чувствительные вопросы о том, кто действительно работал на Сопротивление, а кто лишь заявлял об этом, а на самом деле прислуживал нацистам.
Жан Ги рано узнал, что никогда не должен предлагать коллегам «коллаборацию». Это слово было взрывоопасным.
– Ну, если такова их стратегия, то они не знают Стивена, – сказала Рейн-Мари. – Это, напротив, придало бы ему еще больше решимости.
– И потому они перешли к плану Б. Ведется ли регистрация того, кто и какие сведения запрашивал в архиве?
– Ведется, и я могу посмотреть. – Рейн-Мари сделала паузу. – Но я должна быть там. Есть кое-что еще, Арман. То, что нашла Анни.
– Я попросила коллегу по работе посмотреть, какие заказы Александра Плесснера мы выполняли, – сказала Анни. – Он ответил мне сегодня днем. Месье Плесснер заключил соглашение с нашей фирмой по образованию партнерства с ограниченной ответственностью здесь, во Франции. Это случилось несколько месяцев назад.
Анни заколебалась, и Арман сказал:
– Продолжай.
– Соглашение было заключено с недавно созданным отделом в Инвестиционном торговом банке. Подразделение венчурного капитала.
– Даниель? – сказал Арман, и Анни кивнула в ответ. – Но может быть, он не знал Плесснера.
– Он знал. Его имя стоит в свидетельстве о регистрации.
Значит, Даниель солгал.
Арман встал:
– Я еду к нему.
– Нет, – сказала Рейн-Мари. – Сейчас почти полночь.
– Значит, он наверняка дома.
Он направился к двери.
– Арман, стой. – Это был приказ. Отданный Рейн-Мари.
И он остановился. Но остался стоять спиной к ней. Он не хотел, чтобы она хоть на секунду видела ярость и гнев, которые он испытывал по отношению к их сыну.
И боль.
– Он солгал.
– Да, – сказала Рейн-Мари. – Но если ты ворвешься туда сейчас, это мало поможет делу. Ты это понимаешь.
