– На той фабрике ни один из ваших агентов не сломался, не бросился наутек. Вы были дисциплинированными, хорошо подготовленными, преданными своему делу. Сплоченной командой. Но все же никто не суется в такой ад и не ведет наступление, если не понимает, что на то есть веская причина. Высшая цель.
Бовуар по-прежнему крепко держал этого человека, но чуть ослабил нажим пистолета. Позволил Луазелю заглянуть ему в глаза.
– Я тоже верил, – сказал Луазель. – Верил в то, что делаю важное дело. Что оно имеет значение. Но больше я не верю. Вот почему это видео снова и снова смотрят отставники сил специального назначения. Оно напоминает нам, кем мы были когда-то. И что у нас было прежде.
– И что же?
– Самоуважение.
Бовуар оттолкнулся от Луазеля, чтобы получше его разглядеть.
– Я больше не хочу пачкаться в этом дерьме, – сказал Луазель. – Когда я уволился из АПНЖ, я был выгоревшим человеком. Готовым на все. Готовым служить любому, кто платит. Но, увидев вас вчера в офисе, я словно пощечину получил. Я проснулся.
– Вранье.
– Я позволил вам скрутить меня. Но ведь я мог уйти. Легко. Мог бы убить вас. Легко. Но я хотел вас предупредить.
– О чем?
– Они убили этого Плесснера и пытались убить Горовица. И обделались. А теперь они перепугались. Они видят в вас угрозу. Мне приказано напугать вас.
– А если я не испугаюсь?
– Они придут за вами. И может быть, даже за вашей семьей. Вы поселили их в «Георге Пятом». Они этого не ждали. Я думаю, мои боссы сделают передышку, попытаются понять, что это значит и что делать дальше. Они безжалостные, но вовсе не глупые. Убийство вашей семьи в «Георге Пятом» создаст больше проблем, чем решит. Однако они пойдут и на это, если их загнать в угол. Вы выиграли немного времени. Но слишком мало.
– Кто они? Кто отдает приказы?
– Мне приказы отдает руководство «Секюр Форт». Но кто отдает приказы компании, я не знаю.
– Полиция тоже задействована?
Луазель ошарашенно посмотрел на него:
– Все задействованы. Вы действительно не понимаете, насколько влиятельна «Секюр Форт»? Сколько у нее компромата на политиков, копов, судей и медиа? Я мог бы на виду у всех взорвать Эйфелеву башню и спокойно уйти, если бы это было сделано по приказу «Секюр Форт». Слушайте, вам нужно прибавить скорость, иначе вы окажетесь под колесами.
– Как я могу знать, что наш разговор не часть их плана? Как я могу знать, что это не ловушка?
– Пожалуй, никак. Но разве у вас есть выбор?
– Вы должны знать, что это за история, – настаивал Бовуар.
– Я знаю одно: то, что они искали, то, ради чего они убили старика, так и не найдено. И они до усрачки боятся, что это окажется в ваших руках. Но у них есть выбор. Убить вас до того, как вы это найдете, или наблюдать за вашими поисками и убить, когда вы найдете то, что ищете. При любом варианте…
– И вам приказали вести за мной наблюдение, попытаться напугать меня, а если не получится и я найду улику, то убить меня и забрать ее?
Луазель улыбнулся:
– Наконец-то до вас стало доходить.
– Вы ведете наблюдение за мной, – сказал Бовуар. – А кто-нибудь ведет наблюдение за Гамашем?
– Думаю, да. Но я не знаю кто и не знаю, какой они получили приказ.
– Вы имеете в виду – только ли наблюдать или причинять вред?
– Да.
– Черт, – сказал Бовуар.
Он уставился на Луазеля. Он не мог держать противника под прицелом и одновременно набирать эсэмэску Гамашу.
Луазель понял, о чем думает Бовуар, и сказал:
– Я буду стоять не двигаясь.
Отойдя от Луазеля подальше, насколько позволяла тесная комната, Жан Ги положил пистолет и достал телефон. Поглядывая на Луазеля, он быстро набрал и отправил текст, потом снова взял в руку пистолет.
– А что насчет Люксембурга? Что такого важного в этом проекте?
– Понятия не имею, но могу попробовать выяснить.
– Северин Арбур тоже в это втянута?
– Мадам Арбур? Из вашего отдела в ГХС? Я этого не знаю.
– А Кароль Госсет?
– Думаю, да. Я слышал, как они говорили о ней. Но наверняка сказать не могу.
Жан Ги разглядывал человека, стоящего перед ним. Ему предстояло принять решение, которое повлияет на всю его дальнейшую жизнь. И на жизнь тех, кого он любит.
Глубоко вздохнув, он вернул пистолет Луазелю.
Гамаш прочел сообщение от Жана Ги. Убрав телефон в карман, он огляделся.
Мимо шли пешеходы, некоторые – после службы в находящейся поблизости католической церкви Нотр-Дам-де-Блан-Манто. В его сторону никто не смотрел.
– Месье Гамаш?
Он повернулся как раз в тот момент, когда открылась парадная дверь здания архива.
– Мадам Ленуар. Merci.
Мадам Ленуар провела его через пост охраны и затем по какому-то темному проулку к менее величественному входу в архив.
Соседнее здание Музея национального архива поражало воображение. Музей размещался в старом дворце, перед которым находился квадрат ухоженного газона и сад.
Но сам архив своим внешним видом напоминал бункер.
Рейн-Мари вышла к нему навстречу.
– Что случилось? – спросил он, увидев ее лицо.
– Идем со мной.
Он прошел следом за нею в закуток в читальном зале.
