– Вступишь в наш клуб – и сможешь есть у нас. Ты же учишься на филологическом? С работой сложно будет. Бросай это дело. Лучше вступай в театр – и не будешь голодать. Мы своего рода инженеры: учимся управлять телом. Все твердят, что нужно изучать новые технологии! – призывал его мужчина, заметив, с каким аппетитом Кынбэ ест.
И это сработало. В тот же день в студенческом театре появился новый член коллектива. Отныне все вечера Кынбэ проводил там. Учиться актерской игре оказалось изнурительно, отчего юноше постоянно хотелось подкрепиться чем-нибудь. Все члены театрального клуба учились на разных специальностях: экономика, менеджмент, социология города, немецкий язык и литература, экологическая инженерия, философия, история искусств и археология. Никто из них не изучал актерское мастерство, но каждый увлеченно готовил постановку и с гордостью поднимался на сцену. Длинноволосый мужчина уже выпустился из университета, но продолжал заниматься студенческим театром. Он отучился на факультете социологии города, поэтому все прозвали его Ким Соцгор. Как оказалось, его перспективы после выпуска были столь же туманны, как и в случае с филологией.
Кынбэ вступил в клуб ради бесплатной еды, поэтому поначалу не разделял этот энтузиазм театральной богемы, но завидовал товарищам и восхищался ими. Впрочем, очень скоро и он заразился их страстью.
Трое из восьми первокурсников, которые вступили в клуб вместе с Кынбэ, с окончанием первого семестра[26] забросили репетиции, а после осеннего спектакля ушли еще двое. Старшекурсники принялись жаловаться, что новички сегодня озабочены исключительно поиском работы, из-за чего в театре нет никакого порядка и стабильности. А разве те не правы? Честно говоря, Кынбэ не понимал, как можно спокойно заниматься театром, отставая в учебе. Правда, уже на следующий год он сам привел в клуб скучающих голодных первокурсников, угостил лапшой и научил тому, что трудоустройство – это не главное в жизни.
Почему работать в круглосуточном магазине так тяжело? Кынбэ задавался этим вопросом с самой первой смены. Его место за прилавком напоминало ему кабину пилота: экран кассового аппарата походил на приборную панель, справа располагался монитор для управления «отсеками магазина», ниже – системный планшет и сканер товаров, интернет-модем, экран с записями с камер, роутер для вайфая, принтер и медиасистема.
Слева стояли кофемашина и фритюрница, готовые в любой момент приступить к работе. Полка под кассовым прилавком была набита всевозможными мелочами, а вокруг, словно элементы мозаики, пестрили всевозможные стикеры с напоминаниями.
Почему в магазине шаговой доступности столько недоступных для понимания вещей? Конечно, продавец должен знать свою работу, но незнакомых слов и приборов оказалось куда больше, чем Кынбэ ожидал. Он постоянно ошибался, подсчитывая выручку или проверяя накладные поступившего товара, а учиться работе на кассовом аппарате пришлось по видео на «Ютьюбе», которое он просмотрел несколько раз подряд.
Квак перед уходом объяснил ему все очень сухо, словно отдавая боевые распоряжения. Поначалу Кынбэ не переживал, надеясь на то, что ему поможет накопленный за столько лет опыт подработок. Однако по мере того, как информация накапливалась, он стал путаться все чаще.
Однажды во время обучения старик Квак предложил ему сделать перерыв и выпить по чашечке кофе.
– Я думаю, у вас получится найти контакт с клиентами, нужно только изучить базовое руководство.
– Да столько всякой информации, которую нужно запомнить…
– Вы же бывали в универмаге или торговом центре?
– Да, прямо напротив моего дома как раз есть «Синсеге». А еще через дорогу – «Лотте». Раньше между ними был еще «Мидопа», мой самый любимый.
