Все дороги мира полностью

Эльдалин снедало беспокойство. Она пыталась читать, но не могла сосредоточиться, пыталась спать, но сон приходил лишь под утро и не приносил отдыха. Сны были мрачными и тревожными. В одном из них ее выпустили, но за дверью оказалась не свобода, а тесный мрачный коридор темницы; ее схватили и поволокли туда, во тьму. В другом она отправилась на поединок с Трианом, но вместо него к ней вышел Альмаро. Под его взглядом загорелся ее клинок, а потом и одежда, и она стояла перед магистром и толпой обнаженная, абсолютно беззащитная и лишь рыдала от бессилия и стыда. Противник протянул к ней руку, и у Эльдалин перехватило горло, она проснулась оттого, что задыхалась, уткнувшись в подушку, и еще пару секан помнила этот ужас.

Доли тянулись как дни, пребывание здесь сводило ее с ума. Слуги охотно отвечали на любые ее вопросы, кроме тех, что были связаны с голосованием. Что говорят о ней амдары, отозвались ли они на ту ее речь, оставалось загадкой. Кроме того, здешняя прислуга не поддерживала беседу. Ее вопросы – их ответы, вот и все. Стоило ей замолчать, те вежливо интересовались, нужно ли ей что-то еще, и, получив отрицательный ответ, удалялись.

«Возможно, когда я выйду, Триан уже будет мертв», – успокаивала Эльдалин себя, но в такой исход не слишком-то верилось.

Иногда Эльдалин думала о Ломенаре, но, что странно, особой тревоги эти мысли не приносили. То ли волнение о собственной судьбе перевешивало, то ли она просто устала беспокоиться о нем. Маг давно жил на острие меча, и, судя по всему, так все и останется. Амдари саму удивляли эти перемены в ней, но после того, как Ломенар находился между жизнью и смертью и потом все же вернулся к ней, мысль о том, что каждый день может забрать его вновь уже навсегда, стала привычной и почти не причиняла боли.

Наконец вечером очередного дня дверь распахнулась, пропуская двух стражей. Девушка поднялась им навстречу, стараясь унять дрожь в руках и бешено колотящееся сердце; однако на каменных лицах ничего нельзя было прочесть.

– Поздравляю, Эльдалин, дочь Эриенна Алмазного, – сказал один. – Ты свободна.

Принцесса ощутила такую слабость в ногах, что едва не рухнула.

В доме хватало и окон, и светильников, но за порогом свет солнца буквально ослеплял. За эти дни она так соскучилась по нему, словно жила в кромешной тьме.

Было тепло, пахло цветами, но Эльдалин трясло. Пришлось несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы противная слабость немного отступила. Итиол встретил ее снаружи, накинул на нее плащ и, приобняв за плечи, повел вперед.

Прохожие открыто глазели на нее, не скрывая восхищения. Постепенно вокруг собирался народ, но амдары почтительно держались на расстоянии. Эльдалин заметила позади четверых Изумрудных из охраны Артималя.

– Ты настолько хорошо знаешь меня, что прихватил плащ с собой? Знал, что он пригодится?

– Уже вечер. Я решил, что лишним он точно не будет.

– Насколько я обошла Триана? Как близко была… было поражение?

Наставник остановился и посмотрел ей прямо в глаза:

– Больше трех четвертей народа за тебя! Это что-то небывалое!

– Врешь! – Брови Итиола взлетели вверх, а Эльдалин прикусила язык, чуть покраснев: никогда прежде она не говорила с ним в таком тоне. – Прости, я еще не в себе. Но ты ведь обманываешь. В смысле, просто не хочешь пугать, верно? Насколько все плохо на самом деле? Разница в десять голосов? В два?

– Эли, когда я тебе врал? Все именно так, как я тебе сказал. – Теперь настал ее черед удивляться. Наставник называл ее коротким именем только в детстве. – Не забывай, они не королеву выбирали, они знали, что место в Совете – это лучшее, на что ты можешь рассчитывать. Голосов амдары Риадвин не пожалели именно на это. Главное, что ты жива, Эли. Однако все не так радужно, кое-что еще случилось за эти дни. Я расскажу тебе, только давай где-нибудь присядем.

Они зашли в трапезную того же эйра, где Эльдалин ночевала после возвращения в столицу. Посетители приветствовали ее криками, раздалось несколько тостов за ее победу.

Эльдалин одарила всех улыбкой, но в дверях задерживаться не стала, пройдя к знакомому столу. Когда они сели, Итиол попросил принести принцессе бокал подогретого вина с пряностями, а себе любимый мирет. Эйрет подал заказ почти мгновенно.

– Мне не хочется тебя расстраивать, – заговорил Итиол, – но ты должна знать. Ариста попалась. Триан заявил, что застал ее, когда она пыталась установить самострел в его покоях. Насколько я знаю Аристу, это похоже на правду, но точно сказать трудно, нам еще не разрешили с ней поговорить. Сейчас она в темнице, и ей грозит казнь. Наш король не дурак, он понимает, что Артималь готов на все, чтобы ее освободить, потому охраняет пленницу с особой тщательностью. Мы уже думали, не захватить ли Вильму, предложив обмен, но Триан и это предусмотрел – наглый хлыщ из дворца носа не кажет. Боюсь, если мы не придумаем ничего стоящего, Артималю придется отказаться от притязаний на престол в обмен на жизнь дочери. Это единственное, что может заинтересовать Триана.