Все дороги мира полностью

– Просто сделай, как я сказал. Поверь, тебе будет не до того, чтобы еще и с жаром справляться. Доспех не защитит тебя полностью, воздействие Пустоты ты тоже испытаешь, да еще как! Я сказал, что нож даст тебе возможность победить, и это так, но я не обещал, что будет легко. Триан по-прежнему очень серьезный противник. Но и это еще не все. Король не должен умереть неизвестно от чего, сраженный невидимой силой, это ты, я думаю, понимаешь. Я оставлю в ноже столько Пустоты, чтобы она наверняка не убила Триана, и тебе придется сделать это собственными руками. Сам нож тут плохо подходит, твой противник выйдет на бой с чем-то посерьезней, так что подыщи себе удобный клинок и возвращайся сюда сегодня в это же время, научу с ним обращаться. Тебя ведь не учили владению оружием? Жаль, конечно. За одну ночь мне не сделать из тебя воина. Впрочем, этого и не требуется.

– Зачем, Эли, зачем?!

По лицу Итиола катились слезы. Только что наставник ругался последними словами, проклиная «мерзавца» Триана, всех «тупоголовых ослов», которые его поддерживают, «кретинов», придумавших нелепые законы, позволяющие безнаказанно прикончить девушку в поединке. Досталось даже светоносной Рианет. Ее он упрекал в том, что не вразумила Эльдалин, позволила явно охваченной безумием амдари согласиться на поединок в присутствии множества свидетелей.

Эльдалин всегда знала Итиола как весьма сдержанного амдара, который не позволял себе браниться не только в ее присутствии, но и в общении с друзьями, будучи уверенным, что она не слышит. Да и законы амдаров он прежде уважал и неоднократно отзывался о них как о крайне справедливых. Принцесса даже оцепенела, услышав от него такое.

Она ничего не говорила наставнику ни об Измиере, ни о решении драться с Трианом, зная, что тот наверняка будет ее отговаривать, и опасаясь, что ему это удастся. Теперь же ее решение уже нельзя было отменить.

– Я увезу тебя немедленно, слышишь?! Артималь даст лучших лошадей и повозку, я переодену тебя, мы уедем тайными тропами. Никто не узнает!

– И я никогда не смогу вернуться.

– Это лучше, чем верная смерть! На что ты рассчитывала, соглашаясь на это? Что ты можешь против Триана?

– Я знаю о нем то, чего не знаете вы оба, чего никто не знает, кроме самых доверенных помощников. Другим с ним не справиться, а я смогу обернуть его силу против него самого. Просто поверь. А еще у меня есть это. – Она указала на доспехи, которые слуги внесли в комнату.

Ей пришлось продать все украшения, но для этого сперва нужно было забрать их из дворца. Хорошо хоть Вильму с Трианом видеть не понадобилось. Охрана пропустила ее вместе со слугами Артималя, которые помогли вынести из ее покоев все необходимое. Правда, в течение всего пребывания во дворце двое стражей постоянно находились рядом. Это было неприятно и унизительно, за ней следили, словно за воровкой или шпионкой.

Эльдалин продала драгоценности за полцены: не было времени торговаться или выбирать лучшего покупателя. Расставаться с ними не хотелось: с одними были связаны воспоминания о детстве, другие подарил ей Алвин, а третьи просто ей очень нравились. Конечно, ни одно из них не украшали драгоценные камни, но отполированные грани сверкали на солнце почти так же, а металлы различных цветов удивительно сочетались между собой. Но доспехи того стоили.

Эльдалин обошла немало оружейных лавок, прежде чем наткнулась на эти – из тонкого и очень легкого металла. Клеймо одного из самых известных мастеров урисков, знавших толк в особых сплавах, говорило об их качестве. Острые бороздки украшали поверхность лат, складываясь в причудливый рисунок. Торговец объяснил, что это сделано не только ради красоты, но и придает доспехам еще большую прочность. Принцесса ощущала себя в них гораздо свободнее, чем во всех, что успела перемерить за этот день. Да и выглядели они очень изящно. Рассматривая себя в зеркале, она была просто в восторге, ощущала себя почти неуязвимой.

И вот теперь слова Итиола освежили ее сомнения в собственных силах. Она как могла убеждала наставника, будто знает, что делает, но ей очень хотелось также поверить в это самой. Когда, отчаявшись ее вразумить, наставник оставил ее в покое, она не могла заснуть почти до самого утра. Эта ночь показалась ей более тяжелой, чем все те, что она недавно провела под стражей.

Толпа расступилась, пропуская ее. Шагая к помосту, громыхая при каждом движении, Эльдалин ощущала себя крайне неловко. Ей казалось, что за спиной над ней тихонько посмеиваются. Триана, ожидавшего на помосте, защищала лишь легкая кольчуга.