Выздоравливала она быстро. С разрешения Итиола Ломенар остался в его доме, он во всем помогал Эльдалин и заботился о ней. Наставнику принцесса представила Ломенара как друга, но была почти уверена – тот догадывался об истинном положении вещей. Спали они, конечно, в разных комнатах: знать другим о степени их близости было еще рано, но в остальном она не скрывала своих чувств.
Они общались долями напролет, говорили о людях и
И все-таки что-то было не так. Все чаще Ломенар выглядел отстраненным, задумчивым, обнимал ее не так страстно, как прежде, и даже, когда целовал, мыслями явно был где-то далеко. Поначалу Эльдалин уверяла себя, что дело в незнакомой обстановке. Чужой дом, нежелание, чтобы кто-то из слуг застал их за поцелуями, к тому же волнения всех прошедших дней давали о себе знать, но она чувствовала, что дело не в этом.
– Значит, ты остаешься, Эли, – сказал он наконец. – Ты твердо это решила?
– Мне кажется, так будет лучше для всех.
– А что насчет нас? Я не смогу стать твоим мужем, не раскрыв своего происхождения, но никто не позволит сыну преступника жениться на королеве.
– Глупости, – отмахнулась девушка. – Придумаем тебе родословную, это не так и трудно.
– И не найдется желающих проверить?
– Они могут выяснить, что ты не тот, за кого себя выдаешь, но догадаться, что ты сын самого Амартэля, никто не сможет.
Ломенар вздохнул.
– Наверное, ты права. Но мне надоело скрываться и менять личины. Я должен найти своего отца или хотя бы попытаться. Мне очень хочется очистить свое имя. Я хочу, чтобы все знали, кто я на самом деле, и не испытывали неприязни.
– Ты понятия не имеешь, где твой отец. Амартэля никто не видел уже больше сотни лет. А что, если его преступления реальны, если через много лет поисков ты все же найдешь его, и окажется, что все было зря? – Эльдалин не скрывала тревоги.
– Я не стану искать его так долго. Стоит попросить Этайна взглянуть в зеркало, и можно спросить еще кое у кого, кто может что-то знать. Если эти нити окажутся оборваны, других у меня нет, и я вернусь ни с чем. Но попробовать я должен. Дело не только в нас с тобой. Амартэль сможет сделать Сферу, а получив ее, я смогу спасти Йорэна. Пока есть хоть малая возможность, я не могу отступить. По крайней мере, это лучше, чем пытаться украсть Сферу у Этайна. Прости, Эли, я хотел бы остаться с тобой, но прошлое никак не желает меня отпустить.
– И когда ты уходишь?
– Дождусь твоей коронации – зрелище точно того стоит, а потом отправлюсь. – Он отвел глаза и некоторое время молчал, потом прямо и спокойно взглянул ей в лицо. – Эли… хочешь ли ты, чтобы я вернулся? Вернулся к тебе? Ты теперь королева, не беглянка или изгнанница, мы перестали быть равными.
Эльдалин закусила губу; глазам стало горячо. «Я тоже преступница, как и ты, – могла бы она ответить. – Приняла помощь от врага и прибегла к силе Пустоты, хоть остальные этого и не знают…»
– Я уже не стану правильной королевой, – сказала она вслух. –
Ломенар, неотрывно глядя на нее, взял ее руку и прикоснулся губами к побледневшим шрамам.
– Если я тебе нужен, я вернусь.
Шиар, столицу Хаммара, Айнери увидела издалека. Река Тарим, на которой стоял этот порт, спокойная и широкая, за те двое суток, что они пробирались против течения, открывала город постепенно: сначала острые шпили и цветные крыши дворцов, потом тонкие башни и высокие окна, пестрые фасады и, наконец, весь Шиар, раскинувшийся на правом берегу Тарима.
Парусник пришвартовался у древнего каменного причала; Айнери с трепетом ступила на золотистые истертые плиты и, пока Винде и Дин прощались с капитаном, отошла в сторону и долго смотрела на выложенную мозаичной плиткой арку ворот, сквозь которую сверкала под утренним солнцем улица.
