Все дороги мира полностью

Место поединка стражи окружили не сплошным, но довольно плотным кольцом. Миновав их, амдари забралась на помост, встав напротив Триана. Раздался сигнал, и она выхватила подаренный Измиером нож, направив его на противника, пока тот не спеша доставал из ножен свой клинок. Палец Эльдалин скользнул по рукояти – ничего не произошло, но она пристально глядела на своего врага, пытаясь понять, ощутил ли тот хоть что-то. Триан пошатнулся и грязно выругался. Подействовало? Принцесса перекинула нож в другую руку, достав короткий меч, и бросилась вперед, пока противник не пришел в себя. И тут она ощутила это.

Мир качнулся, уплывая куда-то вбок, Эльдалин споткнулась, но устояла и смогла вернуть зрению ясность. Доспехи словно втрое потяжелели, меч казался кузнечным молотом, и все же она была готова.

Позапрошлой ночью Измиер не только учил ее обращаться с мечом. Часть Пустоты из ножа он применил на ней. Ей было страшно, плохо, но маг сказал держаться, буквально приказал ей, и она не смогла ослушаться. «Это просто страх, – говорил он. – Воздействие такой силы не может тебя убить, я знаю точно. Если ты лишишься сознания, то лишь по своей вине! Лишь потому, что поддалась своему страху, позволила убедить себя, что ты почти что мертва. Соберись и нападай!»

И она нападала. Вяло, медленно, но она двигалась, а когда удалось отдышаться, Измиер снова применил Пустоту, и все началось по новой. Без труда уклонившись от очередного удара, маг влепил ей пощечину, а следом еще одну, и это наполнило ее злостью. Когда он применил Пустоту в третий раз, Эльдалин почти не обратила внимания на новую волну слабости. Продолжала идти на отступающего Измиера, пытаясь поразить того мечом, не обращая внимания на бешеный стук сердца и затрудненное дыхание. Ее щеки горели, она видела насмешку на лице мага – он смеялся над ее слабостью и беспомощностью. Это наполняло амдари злостью, только это и не давало ей упасть.

Но тогда краем сознания Эльдалин понимала, что Измиер провоцировал ее намеренно, а вот теперь перед ней стоял настоящий враг. Стоило лишь вспомнить все, что тот натворил, наполнить себя чистой яростью, и она выдержит. Но Триан обладал куда большей мощью, и надо успеть справиться с ним до того, как он проявит себя в полной мере.

Она рубанула мечом сверху вниз со всей силы – доспехи и тут давали ей преимущество. Как ни легок был металл, его вес все же сделал удар ощутимее. Триан смог парировать, но при этом рухнул на колени. «К тебе самому никто прежде не применял Пустоту, верно? К такому ты не был готов!» – мстительно подумала Эльдалин. Она начинала задыхаться, держаться на ногах становилось все труднее, нужно было заканчивать, пока не станет слишком поздно. Она ударила ножом в незащищенную шею врага; тот успел перехватить руку и теперь крепко держал ее. Его меч нацелился в прорезь ее забрала, замахнуться своим Эльдалин уже не успевала. Она ударила Триана в лицо кулаком – неумело, но помогли латные перчатки. Брызнула кровь, король выругался, но лишь усилил хватку, его меч скользнул по шлему, не причинив вреда, но принцесса едва не упала.

Земля плясала под ногами, сердце колотилось где-то в горле, Эльдалин едва могла дышать, а доспехи начали нагреваться. Она ударила еще раз и еще… кажется, сломала Триану нос, и лишь тогда ей наконец удалось вырваться. В толпе послышались восторженные крики, но амдари едва их замечала. Она бросила нож, взялась за рукоять меча обеими руками и рубанула вновь. Триан опять успел закрыться, но удар Эльдалин выбил клинок из его пальцев. Латы раскалились – казалось, ее живьем запихнули в печь; отступив на шаг, амдари попыталась остудить их, рассеять жар, но ей не хватало сил. Да и времени не было, противник уже поднимался, если позволить ему дотянуться до меча…

Пока враг был вооружен, Эльдалин осознавала, что тот сможет защититься; потому наносила удары недрогнувшей рукой. Страх и злость наполняли ее, когда Триан вцепился в ее руку, и тогда бить его в лицо было просто, быть может, это даже доставило ей удовольствие, – она не успела понять, ей лишь хотелось освободиться.

Сейчас же ударить безоружного врага Эльдалин не могла. Так или иначе, убийцей она не была. Никакие доводы не действовали – она медлила.

Жар от доспехов стал нестерпимым, и вспышка ярости ослепила ее. «Что угодно, чтобы прекратить это!» Зрение застилала пелена, принцесса различала лишь силуэт своего врага, но она ударила – без жалости, что было сил.

Триан ушел от удара, неуклюже упав вбок, так же неловко перекатился и… исчез.

Принцесса помотала головой: зрение немного прояснилось, но своего противника она по-прежнему не видела. На его месте колыхалось мутное марево. В ушах стоял звон, но даже сквозь него прорывался удивленный гомон толпы… выходит, ей не почудилось, и впрямь произошло что-то странное, даже по меркам этого поединка.

Кожу жгло огнем, колени подгибались. О том, чтобы шагнуть за Трианом следом, не могло быть и речи. Принцесса попыталась снять шлем, пальцы не слушались.

«Перчатки. Сначала освободиться от них».