– Прости, что мне недостает твоего благородства, – вернул шпильку парень.
– Ломенар, как там Лина? – спросила Айнери. – Ты же был у нее, правда?
– Был, – кивнул тот.
– Ты видел эльфов? – Глаза Йорэна заблестели. – Расскажи! Ты встретил своего отца?
– На какой вопрос отвечать прежде? – Ломенар улыбнулся краешком губ. – Королевство
– Почему? – неподдельно удивился друг.
– Потому что он – преступник для своего народа. Я до сих пор не знаю, в чем его вина, да и виноват ли он на самом деле, но я уверен, что он жив, и постараюсь найти его. Я дал обещание Эли – и себе.
– С ней все в порядке? – требовательно спросила Айнери. – Ты не ответил!
– Более чем. Она теперь королева. Я был на коронации.
– Королева?! Не может быть! – Девушка даже привстала. – Она же только и делала, что убегала от прежней жизни!
– Все меняется, ты и сама знаешь, – вздохнул Ломенар и с силой провел рукой по лицу. – Называй это чудом, судьбой, проклятием, но Эли единогласно признали королевой.
– Только не говори, что у нее не было выбора! – вскинулась Айнери.
– О нет, выбор у нее был. С тех самых пор, как она решила вернуться к своему народу, который оказался на грани войны.
– Войны? – пораженно переспросил Йорэн. – С кем собрались воевать эльфы?
– С Арденной, если находится тот, кто направит давние обиды на людей в нужное русло. Слава богам, с ним покончено, Эли сумеет удержать
– Войны-то, может, и не будет, – хмуро сказал Винде, – а вот Альмаро мне покоя не дает. Ты не знаешь, Ломенар: Этайн погиб, пытаясь его остановить. Но не вышло: Альмаро забрал Сферу и покинул этот мир.
– Жаль Этайна, и Сферы жаль, конечно, она бы нам пригодилась, – вздохнул Ломенар, – но Альмаро ведь хотел именно этого – уйти. Думаю, он нам не угроза.
Но это брата Айнери не убедило.
– Иннер, вот ты скажи, чего ждать от Альмаро? Какие у него цели?
– Боюсь, Винде, этого никто не знает. Каждый ультунец лишь выполнял свои задачи, во что это складывалось в целом, большинство и не задумывалось. Понятно, что Магистр искал Сферу, но вот, для чего она ему, он не распространялся.
– И ни у кого даже предположений не было?
– Ничего серьезного. Говорили, что он хочет стать королем, хотя у него и так власть была больше королевской. Кто-то считал, что он хочет истребить все человечество, оставить лишь Детей Стихий, но это тоже пустое. В Ультуне все жили на равных – и люди, и мы, оценивались лишь заслуги перед Альмаро. Знаешь, я тебе так скажу, может, и не было у него никаких целей.
– То есть?
– По мне, он хотел власти ради власти.
Винде по-прежнему смотрел с непониманием.
– Попробую объяснить… – Иннер нахмурил темные брови. – Ну, вот смотри, например, тейнар, по идее, может жить без крыльев, ходить по земле. Но такая жизнь для него хуже смерти. Даже если он не покидает свой город и редко отходит далеко от собственного дома – это неважно. Потерять саму возможность опереться на воздух – вот что страшно. Хотя ты, наверное, не поймешь. Это как лишиться одного из органов чувств.
– Примерно представил, и к чему ты это?
– Мы были крыльями Альмаро, его глазами и руками. Причем ему это было необходимо, словно у него и должна быть тысяча конечностей и миллион глаз, а он всего этого лишился. Он хотел знать обо всем, что происходит в городе, иметь возможность повлиять на любые события как пожелает, просто потому, что для него быть везде и видеть все – естественное состояние. Он создал Ультуну, чтобы вернуть себе эту возможность, но может ли деревянная палка в полной мере заменить потерянную ногу? Мы были слабым подобием той силы, к которой он привык.
– С чего ты взял?
– У тейнаров хорошее зрение, я неоднократно наблюдал за Альмаро, когда он считал, что его никто не видит. Первые годы интересно было узнать про него побольше, а он никому в Ультуне подробности о себе не рассказывал. Так вот, скажу тебе, он страдал. Это было видно по его походке, движениям. Не подумай, что я ему сочувствую, я давно перестал его идеализировать, просто говорю, что видел. В разговоре он держался гордо и уверенно, но в уединении на своей любимой башне его плечи всегда были опущены, в самой позе сквозила усталость. Если в Ультуне я натыкался на него неожиданно, выйдя из-за угла или столкнувшись с ним в дверях, то успевал заметить тоску в его взгляде прежде, чем он успевал это скрыть. Конечно, я не знаю, что происходило в его жизни в прошлом, но невозможно в течение нескольких лет скорбеть непрерывно. Магистра же уныние не отпускало ни на мгновение. Его словно тяготила сама жизнь, каждый шаг, каждое движение заставляли страдать. Такое я видел только у безнадежно больных… и у тейнаров, что потеряли способность летать. Я не думаю, что Альмаро был болен, вот и делаю выводы.
