Наконец можно было никуда не спешить. У него есть цель, но, как, бывало, выражался Иннер, крыло времени затылок не щекочет. Можно было спокойно обдумать все случившееся, позволить потоку мыслей течь свободно. С ухода из Нарметиль где-то в груди поселилась тоска. Он не мог оставаться с Эли, и неизвестно, когда еще сможет к ней вернуться. Зато совсем недавно он узнал, что все его друзья в порядке. Неужели что-то в его жизни пошло на лад?
Впрочем, в порядке не все. Этайн тоже был его другом, если не слишком близким, то лишь потому, что у них не было времени узнать друг друга получше. Старик во многом походил на Рунара: такой же мудрый, многое повидавший на своем веку, верный своим принципам до конца. Вот именно что до конца. Упрямство, нежелание уступать, подчиняться чужим правилам погубило обоих магов. И никакими средствами, никакими жертвами их не воскресить. Даже сумей он вновь притащить сюда Альмаро, всей силы Магистра не хватит, чтобы вернуть кого-то прямиком с Зеленых Равнин. В некотором смысле это даже успокаивало: нет нужды судорожно спасать кого-то, находящегося на грани смерти, опасаясь ошибиться и все испортить. Этайна больше нет, смирись и живи дальше, принимай решения самостоятельно. Однако его смерть стала серьезной утратой, и просто так выкинуть ее из головы тоже нельзя.
– Лоэн!
Ломенар вздрогнул и поежился. Он уже целый день здесь, и все это время Йорэн продолжает называть его так, а все никак не привыкнуть. Похоже, друг и сам это заметил.
– Тебе не нравится собственное имя?
– Я слишком сросся с новым. Да, Лоэном нарекла меня мать, под этим именем знал меня ты, и до сих пор знает еще пара близких мне людей, а это чего-то да стоит. Но для многих других в моей деревне это имя ребенка, унаследовавшего злую силу от мерзкого демона, соблазнившего его мать; а еще под этим именем в Виарене меня разыскивают как преступника; даже все хорошее, что было с ним связано, напоминает мне о днях, которые не вернуть. Второе же имя выбрал я сам, и оно подходит тому, кем я сам себя вижу. Те, кто сидят сейчас у костра, знают меня под ним или не знают вовсе. Теперь я Ломенар. Для всех, даже для тебя.
Йорэн вздохнул.
– Для меня ты все тот же Лоэн, что бы с тобой ни случилось. Но если тебе так хочется, буду звать тебя по-другому. Не хочешь присоединиться к нам у костра? Все собираются вспомнить Этайна добрым словом, ну и… – он слегка смутился, – Айнери предлагает отпраздновать мое возвращение.
– Да, конечно, пойдем, – немного грустно улыбнулся Ломенар.
У костра было шумно и весело. Дин и Айнери, препираясь, раскладывали еду на тарелки, Винде их подначивал; один Иннер не участвовал в общем веселье – сидел на траве, облокотившись на пушистый бок растянувшегося рядом Дана, и пристально смотрел в огонь.
– Иннер, огонь слабеет, не подкинешь веток? А то прохладно, – попросила Айнери.
– Давай я! – мигом подскочил Дин.
– Еще чего! Чтобы я точно без волос осталась? Одного раза хватило. Хорошо на кухне помочь не предлагала, жевали бы угольки.
– Да я просто флакон в темноте перепутал, не из того плеснул. Сейчас все нормально сделаю.
– Нет уж! Чтобы сегодня к костру не подходил. Иннер справится.
– Ребята, – со смехом вмешался Винде, – вы закончили? А то еда стынет!
Иннер, все это время молчавший, сунул в огонь несколько веток и шевельнул пальцами, вызвав маленький ветерок, чтобы разгорелось быстрее.
Первую чашу в молчании выпили за Этайна. Всем было неловко нарушать тишину словами как памяти, так и благодарности; и тут поднялся Винде.
– Из всех присутствующих я знал Этайна дольше всех. Дольше не значит лучше, и я об этом жалею. – Он говорил спокойно, лишь пальцы нервно сжимали кружку. – Я могу лишь догадываться о том, кем он был и чем занимался, но ясно только одно: все это было очень важно. Этайн отдал жизнь за то, во что верил, и, даже если он ошибался, это уже не имеет значения. Я не знаю, хватит ли у нас всех подобной веры и сил на то, чтобы и нам сделать самое главное, когда понадобится, но молю всех богов – пусть так и будет. И это лучшая благодарность Этайну. – Он пригубил вина и сел.
– Позвольте мне сказать, – встала следом Айнери. – Мы все что-то и кого-то теряли в жизни, иные – не раз. Мы с братом теряли семью и друг друга, но обрели ее снова. За все это время в мою жизнь вошли те, кого я тоже могу назвать семьей и ради кого есть смысл жить и верить. – Она по очереди улыбнулась Йорэну и Дину, кивнула Иннеру, помедлила и протянула руку Ломенару. – Полуэльф, спасибо и тебе. За Йорэна, за Лину. Я не держала и не держу на тебя зла и только надеюсь, что и ты обретешь мир в сердце, как обрела его я. Здесь, сейчас, вместе с вами.
Ломенар явно хотел что-то сказать в ответ, но не находил слов. Поднявшись, он только поклонился Айнери.
– Высокого неба и легкой дороги ушедшему к Великому Ветру, – поднял кружку и Иннер. – Этайн успел стать и мне другом.
– Хватит умных речей, давайте есть, стынет же! – Дин подал пример, первым потянувшись за тарелкой.
– Опять ты только о себе! – Айнери шутливо пихнула его в бок.
