Все дороги мира полностью

– Риолен не станет сажать тебя под замок. Он не врал, когда обещал тебе это. Ты можешь вернуться в Виарен в любой день, тебе не причинят вреда. Ты свободен и принадлежишь только себе, так что идем в дом, хватит отговорок. – И Йорэн протянул ему руку. Готовый, как и всегда, удержать его на любом краю.

Ломенар смотрел на него, и все случившееся с ним за этот страшный год отваливалось, отслаивалось, как засохшая краска со стены, открывающая яркую старинную роспись… Внутри дернулся, распускаясь, тугой узел боли, страха неизвестности, тоски. По щекам текли неудержимо слезы, но он не ощущал их, не пытался стереть или отвернуться.

– Йорэн… друг… – Ломенар сжал его в объятиях, теперь уже искренне, не сдерживаясь. – Ты и впрямь вернулся, это не сон!

– Ну вот, другое дело! – счастливо рассмеялся воин.

Смыв с себя дорожную пыль и запахи долгого пути, Ломенар заплетал волосы по примеру амдаров. В народе его отца длинные волосы носили и мужчины, и женщины, укладывая их в замысловатые прически; разве что мужское плетение было значительно проще, чтобы справляться самостоятельно. Растрепанный амдар – явление столь же немыслимое, как множество лун на небе. Выздоравливая, Эльдалин непритворно развлекалась, пробуя на нем различные косы и укладки, и Ломенар волей-неволей тоже втянулся. Правда, он не раз думал о том, чтобы отрезать волосы по шею и избавиться тем самым от многих дополнительных усилий… но каждый раз останавливался: и Лоэн-студент, и Ломенар-ультунец носили длинные волосы, и взять и просто отказаться от этой своей характерной черты юноша был пока не готов.

Почти бездумно пропуская между пальцами чуть влажные после мытья пряди, Ломенар потихоньку старался уложить в голове события последних долей. Не давая опомниться, Йорэн потащил друга в дом со словами: «Умоешься, отдохнешь, все разговоры потом!» Рыжеволосый Дин увязался за ними; в коридоре наткнулись на Айнери и крепкого черноволосого парня, который оказался ее братом Винде (тут Ломенар уже перестал удивляться, лишь вежливо кивнув); в кухне ему выдали бадью воды, предложили нагреть, он отказался: «Амдар я или где?», Айнери насмешливо фыркнула; потом было невыносимо приятно погрузиться в горячую воду, расслабиться и не думать ни о чем. И вот теперь надо привести себя в порядок и решить, что говорить им всем. И – самое главное – выяснить, куда делся Этайн и каким образом выздоровел Йорэн.

В дальнем конце дома хлопнула дверь, по коридору простучали быстрые шаги, раздалось невнятное восклицание, что-то упало, покатилось… Дверь в комнату распахнулась, с грохотом ударилась о стену – и вместе с сильным порывом ветра ворвался тот, кого Ломенар менее всего ожидал здесь увидеть.

Хотя после чудесного воскрешения Йорэна этому чуду здесь было самое место.

Тогда, на поляне в горах, друга рассмотреть как следует не удалось – все внимание было занято выбором удачного времени для побега, – и теперь, выпустив пряди волос из резко задрожавших пальцев, Ломенар лихорадочно обшаривал глазами фигуру Иннера в поисках шрамов или увечий – все же огонь мог ему серьезно навредить. Но Иннер ничуть не изменился: высокий, медноволосый, с прежним дерзким разлетом бровей и гордым профилем. В кои-то веки он был без плотного тяжелого плаща, прятавшего крылья, хотя явно вернулся с улицы. И печаль в глазах осталась прежней – она там всегда была, сколько Ломенар помнил.

Иннер стремительно пересек комнату, опустился на одно колено и взял руки Ломенара в свои.

– Арун, талер[29], – тихо сказал он, на миг склонив голову. – Я не ждал новой встречи на дорогах Тилаэра, думал, что Альмаро убил тебя. Да и для себя не видел пути под солнцем и луной. Но ты пришел. Я свободен благодаря тебе.

Ломенар глубоко вздохнул, только сейчас поняв, что все это время не дышал.

– Долг жизни уплачен, Иннер. – И рассмеялся, не скрывая облегчения. – Сегодня двое тех, кто дорог мне, вернулись из небытия. Неужели судьба решила смилостивиться?

– Я не верю в судьбу, – возразил Иннер, и его глаза засветились ответной радостью. – Я всегда верил только в себя. А теперь верю и тебе – больше, чем когда-либо.

Ломенар в одиночестве сидел на траве, ближе к опушке леса, чем к костру, вокруг которого собрались остальные, и вглядывался в темную полосу деревьев. Солнце только что скрылось за горизонтом, и последние проблески его лучей не давали этой части неба погрузиться во тьму. С противоположной же стороны небосвода луна уже спешила на смену дневному светилу. Безоблачной ночью даже вдали от городских фонарей тьма не бывает кромешной, тем более для глаз амдара. Но даже Ломенар мало что мог разглядеть сквозь плотные заросли. Впрочем, он и не пытался. Просто хотелось побыть одному, привести мысли в порядок, а близость природы всегда действовала на него умиротворяюще.