Все дороги мира полностью

– Что ж, может, я и был тщеславен в те годы, но никогда не стал бы творить то, в чем меня обвиняют. Мне удалось узнать, что наш мир не единственный, и все, чего мне хотелось, – это найти способ выйти за его пределы. Я всегда был любознателен. Кроме того, я знал, что миры уязвимы. Наш был отрезан от прочих, но Создательница Рэйна все же оставила возможность уйти отсюда, а это могло означать, что и он не полностью защищен. Дети Стихий все больше отдалялись друг от друга, между ними не было особой неприязни, но и дружбы тоже, а чтобы покинуть мир, по условию Рэйны необходимо собрать представителей всех эорини. Я мог это сделать, но знал, что с каждым годом это будет все труднее, что друзья постепенно теряют связь, совместных территорий остается все меньше, все норовят обособиться от прочих. И я подумал: вот было бы здорово, если бы я мог выйти в соседний мир когда угодно, без посторонней помощи. Тогда в случае беды я мог бы увести свой народ или хотя бы самых близких. В этом было мое тщеславие, я один хотел иметь ключ к спасению на случай любой самой серьезной опасности. Я не планировал делать оружие, но, когда мне удалось создать Алую Сферу, оказалось, что она и то, и другое.

Он помолчал, глядя на собеседника чуть прищурившись, словно ожидая ответа, не дождался и заговорил вновь:

– Ты не спросил, что за Сфера, выходит, тебе о ней известно, а знали о ней очень немногие. Кто-то из Треугольника, конечно, мог рассказать, но лишь в крайнем случае, ведь даже те, кто просто слышал о ней, уже под угрозой. Твоя ориана, хоть она и подлинна, вовсе не та, что когда-то принадлежала мне. Судя по всему, эту выковали совсем недавно. Я не знаю, откуда она у тебя, но точно не от Рунара. Ты мой сын, в этом нет сомнений, но тебя могли настроить против меня. Если хочешь узнать правду, сперва расскажи, как нашел меня и кто тебя сюда отправил. Ты явно побывал в Риадвин, с кем ты говорил там? Уриски могут выковать ориану лишь с позволения нашего короля, а для того тебя должны признать главой клана Агальмарита. Однако мы оба знаем, что клана больше нет. Ты объяснишь мне, что произошло, и так, чтобы я поверил, иначе и сам ничего больше не узнаешь.

Ломенар собрался с духом и ответил, не отводя взгляда от знакомого-чужого лица:

– Это твоя ориана, Амартэль. Сила Пустоты повредила ее, и уриски взялись перековать, этого амдарский закон не запрещает. Про Сферу я наслышан, так сложилось. В последний раз она была у Этайна, а теперь утрачена, возможно, навеки. Я расскажу все, отвечу на все вопросы, но сначала, прошу, закончи свой рассказ. Сам подумай, если я лазутчик, то давно узнал все необходимое. Я знаю, где ты находишься и как сюда попасть. Служи я Триану, давно бы отправился к нему. Даже твой антан по-прежнему у меня, и с ним я мог бы привести сюда кого пожелаю. Вряд ли Триана или кого бы то ни было интересует твоя история, это нужно лишь мне, Ломенару. Ответь, если я настроен против тебя, то что делаю тут до сих пор?

Амартэль помолчал, по-прежнему впиваясь в него своим пристальным взглядом. Ломенару стало не по себе, хотелось поежиться, но он сдержался. Наконец последовал ответ:

– Ты не выйдешь отсюда, пока я не разрешу. Купол пропускает лишь морианов и тех, кого они проводят с собой. В противном случае сверху на город падали бы рыбы и прочие морские обитатели. Антаны тоже работают не так, как ты думаешь: я могу сделать так, чтобы этот камешек перестал быть для тебя источником воздуха. Но ты считаешь, что лазутчик отнес бы антан Триану, и это почти убеждает меня в твоей искренности. Будь ты и в самом деле его подручным, знал бы, что он способен открыть портал в любое место этого мира, прийти туда сам и привести с собой других амдаров или кого захочет. Чтобы попасть сюда, ему антан не нужен, и Триан знает, что мне это известно. Так что, вероятнее всего, ты не с ним. Прости мою подозрительность, Ломенар, жизнь научила меня не доверять никому. Впрочем, твоя, я погляжу, тоже простой не была. Хочешь знать, что случилось дальше? Тогда слушай.