Все дороги ведут к тебе полностью

– А как насчет… Я-Блюю-Перед-Каждым-Концертом?

Она вроде бы задумалась на секунду, но весело кивнула.

Тут Эймос вышел из ступора и тихо спросил:

– Что?

– Перед каждым выступлением меня рвет, – с серьезным видом подтвердила моя подруга. – Настолько нервничаю. Я даже обращалась к врачу.

В темных глазах парнишки отразилось недоумение, как будто он пытался осмыслить услышанное, но у него не укладывалось в голове.

– До сих пор?

– Это сильнее меня. Я пробовала психотерапию. Все перепробовала! Стоит выйти на сцену – и порядок, но перед этим – просто кошмар. – Она скрестила ноги по-другому. – Ты еще не выступал перед публикой?

– Нет. – Он задумался. – Каждый год в феврале в нашей школе проводится конкурс талантов, и я… думаю об этом.

Для меня это была новость.

– Выйти на сцену сложно, – подтвердила Юки. – Действительно трудно. Кто-то привыкает, но во мне всякий раз перед выходом на публику все восстает.

– И как вы с этим справляетесь? – спросил Эймос, глядя на нее широко распахнутыми глазами.

Юки задумалась, обхватив руками чашку.

– Блюю. Говорю себе, что уже выходила на сцену и снова смогу. Напоминаю себе, что люблю зарабатывать деньги и превращаться в Леди Юки. Не просто в Юки, а, заметь, в Леди Юки, которая, в отличие от меня, может все. – Она пожала плечами. – Мой психотерапевт сказал, что это инстинкт выживания: он не обязательно здоровый, но помогает выполнять работу. – Она поставила чашку на ногу. – В основном люди боятся оказаться под прицелом критики. Тебя не должно волновать, что они думают, если у них кишка тонка делать то, что делаешь ты. Это тоже учти! А имеет значение только твое мнение – и тех людей, которых ты уважаешь. Все чего-то боятся, и совершенство – вещь нереальная. Мы люди, а не роботы! Ты можешь сморозить глупость или споткнуться в прямом эфире на федеральном канале. Но кого это волнует?

Это она имела в виду себя. Ее сестра записала этот момент и потом по меньшей мере раз в год пересматривала его и хихикала.

Эймос призадумался.

– Итак… – Я дала ему время осмыслить ее совет. – Ты написал что-нибудь новое?

– Ты пишешь песни? – перебила Юки.

– Да, – ответила я за него. – Мы до сих пор пытаемся понять, что он хочет сказать своей музыкой.

Она поняла и поджала губы.

– Да. Понять – это жизненно важно, Эймос, и рядом с тобой находится человек, который поможет в этом как никто другой. Ты не представляешь, как тебе повезло!

Я стиснула зубы, надеясь, что Юки остановится на этом, но пацан поморщился:

– Кто? Ора?

Я рассмеялась:

– Брось, Эйм! Тебя послушать, так это полный бред! Я же говорила, что написала несколько песен.

Он просто был не в курсе, что они… стали хитами.

– Несколько? – опешила Юки.

Пока мы были наверху, я сказала ей, что про Кэдена тут понятия не имеют, знают только про нее. По крайней мере, Эймоса я предупреждала косвенными намеками. Единственное, что тут известно, – это про мой… «развод».

– Вы писали тексты ей? – прохрипел мой юный друг, совершенно сбитый с толку.

Юки закивала с повышенным энтузиазмом, а я неопределенно улыбнулась и пожала плечами.

Замешательство и удивление застыли на лице парнишки, а пока он обдумывал, что сказать, во двор въехал знакомый внедорожник и развернулся в три приема. Из него на ходу выскочила Джеки. Тут же окно со стороны водителя опустилось, и мы увидели лицо Клары.

– Всем привет и пока! Я опаздываю!

Она умчалась, а Джеки с рюкзачком в руке направилась к нам.

– Джеки, ты только в осадок не выпадай… – Эйм предупреждающе поднял руку.

Девчушка остановилась, и, когда ее взгляд упал на ту, что сидела рядом со мной, улыбка сползла с ее лица.

Она рухнула как подкошенная.

Это просто чудо, что она не раскроила себе череп о бетонированную площадку!

– Что я и говорил, – пробормотал Эйм, когда мы сгрудились вокруг нее.

Открыв глаза, Джеки тут же вскрикнула:

– Все хорошо! Все хорошо!

– Ты точно в порядке? – спросила сидевшая перед ней на корточках Юки.

Глаза девчушки снова округлились, по лицу разлилась такая же бледность, как у Эймоса при известии о том, что в сегодняшнем прослушивании примет участие Юки.

– О боже, это вы! – выдохнула она.

– Привет!

«Привет!» Я чуть не расхохоталась.

– Джеки, ты в порядке?

Глаза девочки наполнились слезами, и я поняла, что мы с Эймосом для нее уже не существуем.

– О боже, это вы…

Юки, не колеблясь ни секунды, подалась вперед:

– Обнимемся?

Джеки со слезами на глазах отчаянно кивнула.

– У меня тоже был такой вид, да? – прошептал Эймос мне на ухо, пока продолжались обнимашки, а Джеки попутно роняла слезы.

Она рыдала – самым натуральным образом.

– Почти.

Я перехватила его взгляд и улыбнулась.

Он смотрел недоуменно – точь-в-точь как отец. Я рассмеялась.

А потом случайно поймала взгляд Джеки: она только что расцепила руки, обнимавшие Юки, и в ее глазах я увидела что-то очень похожее на чувство вины.

С чего бы вдруг?