Через несколько минут дверь снова открылась, и в комнату вошёл Феофан Бородуло. Его внушительная фигура наполнила пространство. Лицо сохраняло спокойствие, но в глазах читалась непоколебимая решимость. Он был человеком, который вызывал уважение и лёгкий страх – даже против своей воли.
– Пророк Говоров, – произнёс он, слегка кивнув. Его голос звучал низко, как раскат грома. – Благодарю, что приняли меня в столь поздний час.
– Директор Бородуло, – ответил Кирилл, вставая и протягивая руку. – Ваш визит неожиданен. Пожалуйста, присаживайтесь.
Бородуло сел в кресло напротив, скрестив руки на коленях. Его взгляд скользнул по комнате, задержавшись на столе, заваленном документами.
– Вижу, вы заняты, – заметил он. – Подготовка к выборам?
– Именно, – ответил Кирилл. – Хочу, чтобы всё прошло гладко.
– Это похвально, – с лёгкой насмешкой произнёс Бородуло. – Но вы слишком полагаетесь на гладкость. Ксенополия – страна острых углов. Здесь каждый угол может стать ловушкой.
Кирилл молча выжидал, зная, что истинная цель визита ещё впереди. Бородуло никогда не начинал с главного – он любил подводить к сути через обдуманные акценты.
– Я пришёл поговорить о вашем решении, – наконец произнёс он. – Роспуск Биржевого комитета, введение президентства… Всё это давно назревало. Но я считаю эти шаги ошибкой.
Кирилл слегка приподнял бровь.
– Ошибкой? Вы же сами говорили, что Биржевой комитет – реликт прошлого.
– Говорил, – согласился Бородуло. – Но вы уничтожили одну систему, не создав достаточно прочной замены. Президентство? Выборы? Вы всерьёз полагаете, что эти механизмы удержат Ксенополию от хаоса?
– Система должна обновляться, – твёрдо ответил Кирилл. – Застой ведёт к упадку.
Бородуло скрестил руки на груди, его взгляд стал жёстче.
– Система должна быть сильной, чтобы выжить. А сила означает несменяемость.
– Вы предлагаете диктатуру? – резко спросил Кирилл.
– Я предлагаю стабильность, – невозмутимо ответил Бородуло. – Ваши реформы – это риск. А риск, как вы знаете, не всегда оправдан.
Кирилл наклонился вперёд, его голос прозвучал напряжённо:
– Вы хотите сказать, что власть не должна быть сменяемой? Что один человек должен оставаться у руля до конца?
– Именно так, – твёрдо ответил Бородуло, его голос звучал резче. – Люди нуждаются в фигуре, которая даст им чувство безопасности. Вы стали такой фигурой. Если уйдёте, вы создадите вакуум. А вакуум в Ксенополии никогда не остаётся пустым.
Кирилл откинулся на спинку кресла, его лицо стало задумчивым.
– Вы считаете, что эту роль должен занять я?
– Да, – прямо ответил Бородуло. – Если не вы, то кто? Кристина? Она способная, но слаба. Её неуверенность сделает её лёгкой добычей для тех, кто умеет использовать чужие слабости. А таких здесь хватает.
– А если я откажусь? – спокойно спросил Кирилл.
Бородуло усмехнулся, его глаза блеснули ледяным блеском.
– Если вы откажетесь, власть возьмёт кто-то другой. Возможно, это буду я. Но знайте: тот, кто придёт после вас, не будет столь мягким.
– Это угроза? – голос Кирилла стал твёрже.
– Нет, предупреждение, – ответил Бородуло, вставая. – Ваша власть – это не только ваш выбор, но и ваша ответственность. За судьбу всей страны.
Кирилл долго смотрел на него, затем медленно поднялся.
– Я не боюсь ответственности, – сказал он. – Но я не буду держать эту систему на своих плечах вечно. Если Ксенополия хочет перемен, она должна научиться брать ответственность на себя.
– Тогда молитесь, чтобы ваша система выдержала, – бросил Бородуло, направляясь к выходу. – Потому что если она рухнет, я не стану ждать.
Дверь закрылась за Бородуло, оставив Кирилла в тишине. Он стоял у окна, глядя на огни ночного Изграда. Этот разговор был не просто предупреждением – это был ультиматум.
Изград утопал в огнях, напоминая праздничную иллюминацию, хотя праздник был иного рода. Летающие автомобили сновали по улицам, из их окон доносились лозунги, а голографические экраны транслировали лица кандидатов в президенты. Ксенополия готовилась к первым в своей истории выборам, и, как всё в этом мире, они превращались в театр абсурда.
Кирилл стоял на балконе особняка, наблюдая за происходящим. Рита, рядом с ним, лениво потягивала вино из тонкого бокала.
– Ну что, Пророк, – с усмешкой произнесла она. – Теперь мы видим, как твоя великая идея превращается в цирк.
Кирилл пожал плечами, не отводя взгляда от мерцающих огней.
– Это было неизбежно, – сказал он. – В стране, где анархия была нормой, а хаос – искусством, выборы становятся шоу. И побеждает всегда самый громкий.
Первые сюрпризы начались с того, как бывшие кланы, веками действовавшие в тени, внезапно превратились в «партии». Легализация власти сулила им новые возможности. Так Ксенонефть, Ксеногаз и Ксенонано стали официальными политическими силами, каждая со своим кандидатом.