Партия Топливного Благополучия (Ксенонефть) сделала ставку на лозунг: «Дайте нефть – получите жизнь!». Её кандидат, Арон Гусар, был типичным нефтяным магнатом: крупным, потным, с вечной одышкой и высокомерным выражением лица. Он обещал снизить цены на топливо до нуля, превратив нефть в «дар Пророка». На митингах Гусар размахивал золотой канистрой, уверяя, что она станет символом изобилия.
Партия Газового Единства (Ксеногаз) выдвинула Лео Ветрова, харизматичного и всегда улыбающегося лидера. Его лозунг гласил: «Свобода начинается с газа в каждом доме!». На митингах он устраивал зрелищные шоу с огромными дирижаблями, на которых проецировались его лицо и надпись: «Газ – это дыхание свободы!». После одного из митингов дирижабль взорвался (без жертв), но Ветров не растерялся, заявив, что это «символ энергии, которой не удержать».
Партия Технологического Ренессанса (Ксенонано) представила Эвандера Грика, больше похожего на сумасшедшего учёного, чем на политика. Его лозунг звучал зловеще: «Будущее – это мы, даже если вы этого не хотите!». На встречах с избирателями Грик раздавал наночипы, утверждая, что они сделают каждого частью «системы». Немногие понимали, что это значит, но эффектно анимированные ролики о вживлении чипов выглядели убедительно.
Каждый из кандидатов старался превзойти остальных в абсурдности. Гусар устроил шоу в центре Изграда, где огромный нефтяной фонтан «благословлял» собравшихся каплями чёрного золота. Ветров раздавал жителям столицы бесплатные газовые баллоны, но использовать их оказалось невозможно из-за отсутствия подходящих адаптеров. Грик пошёл ещё дальше: на «нано-фестивале» каждому посетителю вживляли экспериментальные наночипы. Несколько участников сразу пожаловались на головокружение и неконтролируемые движения.
Рита, наблюдая за этим из особняка, едва сдерживала смех.
– Они хоть понимают, что делают? – спросила она у Кирилла.
– Они делают то, что делают все, – спокойно ответил он. – Превращают выборы в цирк.
Кульминацией кампании стали теледебаты, прошедшие в главной студии Изграда. Ведущий, одетый в костюм с мигающими голограммами, объявил начало, и кандидаты вступили в «битву».
Гусар, с трудом помещавшийся в кресле, говорил о «нефтяной независимости», периодически вытирая лоб огромным платком. Он обещал каждому жителю личный нефтяной источник, утверждая, что только нефть сделает Ксенополию великой.
Ветров сиял, как дирижабли на его митингах. Он уверял, что газ – символ свободы, и предлагал создать «газовые оазисы» в каждом районе страны. Его широкая улыбка казалась настолько неподвижной, что могла бы стать частью декораций.
Грик выглядел, будто случайно попал не в ту реальность. Он рассказывал о том, что «будущее уже здесь», демонстрируя графики, которые никто не мог понять. В какой-то момент он заявил, что его наночипы уже вживлены в 10% населения и вскоре избиратели смогут голосовать «на подсознательном уровне».
Рита, наблюдая за этим в прямом эфире, едва не пролила вино.
– Это лучше любого шоу, – сказала она. – Даже Пророк не смог бы придумать такое.
Кирилл покачал головой.
– Я не уверен, что это хорошо, – ответил он. – Но это точно весело.
Единственный из бывших кланов, который не стал превращаться в партию, – Ксеносекс – занял позицию стороннего наблюдателя. Руфиана, их лидер, назвала выборы спектаклем, но признала в этом и позитивные моменты.
На фоне агитационного хаоса, устроенного Ксенонефтью, Ксеногазом и Ксенонано, Ксеносекс выделялся. Руфиана заявила:
– Мы не будем участвовать в этой клоунаде. Ксеносекс поддерживает Пророка Говорова, потому что он единственный, кто понимает, как устроен наш мир.
Её заявление вызвало резонанс. Одни посчитали это попыткой выслужиться перед Кириллом, другие увидели в этом хладнокровный расчёт. Руфиана, как всегда, оставалась загадочной, её намерения трудно было разгадать.
В то время как остальные кланы делали ставку на своих кандидатов, Руфиана решила не выдвигать никого. На одном из крупных мероприятий она открыто поддержала курс Кирилла.
– Пророк Говоров предложил то, чего не смог никто за всю историю Ксенополии: шанс. Мы в Ксеносексе считаем, что только он способен направить страну в нужное русло, даже если для этого ему придётся отойти в сторону и дать людям попробовать самим.
Её речь вызвала противоречивые отзывы. Некоторые обвинили Руфиану в конформизме, другие посчитали её поступок мудрым. На пресс-конференции она ответила одной из своих язвительных фраз:
– Хаос – это хорошо, но только если он не превращается в самоуничтожение. Кирилл – единственный, кто пытается сделать из этого хаоса нечто похожее на порядок. Все остальные просто играют в свои игрушки.
Кирилл, видя поддержку Руфианы, чувствовал странное сочетание благодарности и осторожности. Он понимал, что она всегда действует в своих интересах, но её открытая поддержка придавала ему сил. Когда они встретились в его кабинете, она, как всегда, выглядела уверенной и раскованной.