– Может. Но это единственный способ понять, что он действительно планирует. Если мы будем действовать вслепую, нас ждёт поражение.
Кристина покачала головой, её лицо выражало смесь недоверия и отчаяния.
– Кирилл, ты не знаешь, насколько далеко он готов зайти. У него всё: власть, армия, поддержка большинства. Он не боится ни нас, ни кого-либо ещё.
Рита поднялась с кресла, её голос дрогнул, но она старалась говорить уверенно:
– Ты не можешь пойти туда один. Это слишком опасно.
Кирилл поднял руку, останавливая её.
– Я не иду сражаться или угрожать. Я иду говорить. Мы с Бородуло понимаем друг друга лучше, чем вы думаете. Он знает, что я не стану поднимать пустой шум.
Алина прищурилась, её голос стал жёстче:
– И что ты ему скажешь? Чего ты хочешь добиться от этой встречи?
Кирилл обернулся, его взгляд был твёрдым и сосредоточенным.
– Я хочу понять, что он видит в своём "новом порядке". Я хочу услышать его правду. И если она лишает шансов на свободу, я узнаю, как это использовать.
Рита подошла ближе, её глаза были полны тревоги.
– Ты уверен, что это правильно? Что разговор с ним хоть что-то изменит?
Кирилл кивнул, в его голосе звучала уверенность:
– Да. Потому что слова могут быть оружием. Иногда они сильнее любого действия.
Кристина встала, её голос прозвучал напряжённо:
– Если ты идёшь, я хочу знать, как мы можем тебя поддержать. Мы не можем позволить тебе идти туда без защиты.
Кирилл слегка улыбнулся.
– Если вы хотите помочь, будьте готовы действовать. Я узнаю, насколько глубоко зашёл его план, и мы решим, как противостоять ему.
Рита подошла к окну, глядя в ночную тьму.
– Если это единственный способ, я пойду с тобой.
Кирилл покачал головой, его тон был мягким, но твёрдым:
– Нет. Это мой разговор. И я должен провести его сам.
Рита вздохнула, её руки невольно потянулись к Кириллу, словно она пыталась удержать его.
– Тогда вернись. Просто вернись, Кирилл.
Он обнял её, чувствуя, как тяжесть их решений висит над ними всеми. Затем он обвёл взглядом присутствующих – Алину, Кристину, Риту.
– Я вернусь. Обещаю.
Кирилл поднял пальто, готовясь к выходу. Его взгляд задержался на каждой из них, как будто он запоминал этот момент.
– Мы начинаем борьбу, – сказал он. – И начнём её так, чтобы никто не ожидал.
Его шаги эхом разнеслись по коридору, а в комнате снова воцарилась тишина, густая и тяжёлая от ожидания. Никто не знал, к чему приведёт этот разговор. Но все верили, что у Кирилла есть план.
Кирилл шагал по длинному коридору, освещённому холодным светом белых ламп. Пространство, ведущее к кабинету Бородуло, казалось пугающе стерильным – ни единого лишнего предмета, ни намёка на уют или человечность. Лишь звук его шагов по идеально гладкому полу нарушал тишину. Двое охранников в чёрной униформе молча сопровождали его, изредка обмениваясь короткими кивками на поворотах.
У массивной двери один из них ввёл код на панели. Дверь мягко сдвинулась в сторону, открывая просторный кабинет.
Кирилл вошёл. Пространство кабинета воплощало абсолютную власть: высокие потолки, чёрные стены, блестящий пол и огромный стол из мрамора. За ним сидел Феофан Бородуло – новый президент Ксенополии. Его фигура идеально вписывалась в холодную, внушающую трепет обстановку.
Бородуло поднял глаза. В его взгляде читалось больше, чем простая сосредоточенность. Это был взгляд человека, привыкшего не только управлять, но и контролировать всё до мельчайших деталей.
– Пророк, – медленно произнёс он, его голос звучал как раскат грома. – Добро пожаловать в мой кабинет. Рад видеть вас целым и невредимым.
Кирилл не улыбнулся. Его взгляд остался спокойным, но твёрдым.
– Спасибо за приглашение, господин президент, – сказал он, усаживаясь на предложенный стул. – Хотя я уверен, вы ожидали этой встречи.
Бородуло слегка усмехнулся, но не дал Кириллу продолжить.
– Конечно, ожидал. Ваше влияние не угасло, хотя вы и ушли с политической арены. Люди всё ещё вспоминают вас как символ свободы. Но свобода, Кирилл… это роскошь, которую мы не можем себе позволить.
Кирилл внимательно посмотрел на него.
– Свобода – это не роскошь. Это основа человеческого существования.
Бородуло наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок.
– Свобода – это хаос. И вы это знаете. Вы видели, как Ксенополия погружалась в анархию, когда вы дали людям возможность выбирать. Выбор породил разногласия, разногласия – беспорядки, а беспорядки – страх.
Кирилл сжал подлокотники кресла, но его голос оставался ровным:
– Люди боятся, когда не понимают, что происходит. Но вместо того чтобы объяснить им, как жить в свободе, вы заставили их подчиниться.
Бородуло улыбнулся хищной улыбкой.
– Подчинение – это естественное состояние для большинства. Им нужно, чтобы их вели. Им нужны простые ответы. Я дал им это.
Кирилл покачал головой, его голос звучал сдержанно, но в нём чувствовалось разочарование:
– Простые ответы? Вы называете простым ответом камеры на улицах, тотальную слежку и ограничения на каждое движение?