– Да, – резко ответил Бородуло. – Потому что это работает. Люди больше не задают вопросов, которые они не в состоянии понять. Они живут, работают и чувствуют себя в безопасности. Разве не этого вы хотели?
Кирилл улыбнулся, но в этой улыбке не было тепла.
– Я хотел, чтобы люди научились быть ответственными за свои решения. А вы дали им только новый повод для страха.
Бородуло выпрямился, его голос стал жёстче:
– Ответственность – это привилегия немногих. Большинство хочет, чтобы за них решали. И я делаю это. Они благодарны мне, даже если не осознают этого.
Кирилл наклонился вперёд, встречаясь взглядом с Бородуло.
– Вы не спасаете их, а лишаете их права быть самими собой. Вы строите систему, которая подавляет личность, и называете это порядком. Но порядок без свободы – это не порядок. Это застой.
Бородуло рассмеялся, его смех был холодным и отрывистым.
– Застой? Вы называете мою работу застоем? Я вывел Ксенополию из хаоса, восстановил экономику, дал людям будущее.
Кирилл холодно добавил:
– Будущее в клетке. Вы называете это успехом?
Бородуло медленно встал из-за стола, его фигура возвышалась над Кириллом.
– Успех – это процветающая страна, где люди больше не боятся завтрашнего дня, – твёрдо произнёс Бородуло.
Кирилл встал, глядя на него снизу вверх.
– А вы не боитесь? Не боитесь, что однажды ваш порядок станет для них невыносимым? Что они восстанут?
Бородуло замер, его лицо стало серьёзным.
– Они не восстанут, – тихо ответил он. – Потому что я знаю, как удерживать их в узде.
Кирилл сделал шаг назад, глубоко вздохнув.
– Вы не понимаете, Бородуло. Свобода – это не то, что можно уничтожить. Она всегда найдёт способ прорваться, даже если вы будете удерживать её железным кулаком.
Бородуло долго смотрел на него, затем махнул рукой, словно отмахиваясь от сказанного.
– У вас слишком много надежд, Кирилл. Это не поможет вам выжить в этом мире.
Кирилл улыбнулся, на этот раз искренне.
– Надежда – это то, что делает нас людьми.
Он развернулся и направился к двери. Бородуло остался стоять за своим столом, его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнула едва заметная тень сомнения.
Кирилл остановился у двери кабинета, положив руку на холодную металлическую ручку. Однако он не открыл её сразу, замер, словно обдумывая последние слова. Бородуло, стоявший за массивным столом, наблюдал за ним, выражение лица менялось от лёгкого раздражения до любопытства.
Кирилл повернулся, его взгляд был пронизывающим, голос прозвучал твёрдо:
– Ты думаешь, что твоя власть абсолютна, Бородуло? Что твои законы, камеры и храмы превратят Ксенополию в идеальную машину? Но ты забыл об одном.
Бородуло скрестил руки на груди, на его губах мелькнула усмешка.
– И что же я забыл, Пророк?
Кирилл сделал шаг вперёд, его голос звучал спокойно, но в каждом слове чувствовалась скрытая угроза:
– Ты забыл, что вся эта страна, вся твоя система построена на моих книгах. На моей философии. Люди могут забыть о свободе, но они не забудут слова, которые я вложил в их сознание.
Бородуло нахмурился, но молчал, не перебивая.
– Когда ты строишь свои храмы, когда произносишь свои речи, ты опираешься на то, что я создал. Даже твои «новые порядки» – это извращение моих идей. Ты можешь контролировать их тела, но не сможешь забрать их разум.
Бородуло прищурился, его голос прозвучал сухо:
– Ты думаешь, твои слова сильнее моей системы?
Кирилл кивнул, подходя ближе.
– Да. Потому что я – Пророк Ксенополии. Не ты, не твои законы, не твои храмы. Люди будут смотреть на меня, даже если ты запретишь это.
– А если я лишу тебя этого статуса? – холодно спросил Бородуло.
Кирилл усмехнулся, его улыбка была полна уверенности.
– Ты не можешь. Даже если ты издашь указ или вычеркнешь моё имя из всех документов, это ничего не изменит. Люди знают, кто я. И ты знаешь это.
Кирилл остановился напротив стола, его фигура, несмотря на физическое превосходство Бородуло, выглядела непреклонной.
– Я пришёл не угрожать, – продолжил он. – Я пришёл предупредить. Если ты продолжишь душить свободу, твоя система рухнет. И я не буду тем, кто её уничтожит. Это сделают люди.
Бородуло откинулся на спинку кресла, его лицо выражало смесь недоверия и лёгкого раздражения.
– Ты серьёзно думаешь, что можешь напугать меня? – спросил он. – Ты один, Пророк. Твои последователи либо боятся, либо скрываются. А я держу в руках всё: власть, армию, веру.
Кирилл вздохнул, затем медленно произнёс:
– Власть – это иллюзия, Бородуло. Она существует только до тех пор, пока люди в неё верят. Но вера – опасная вещь. Она может смениться ненавистью в один миг.
Бородуло нахмурился, его голос стал жёстче:
– Ты недооцениваешь мою решимость.
Кирилл усмехнулся, но его улыбка была грустной.
– Я не недооцениваю тебя. Я знаю, что ты играешь с огнём. И этот огонь сожжёт тебя, если ты не отступишь.
В кабинете повисла напряжённая тишина. Мужчины молча смотрели друг на друга, словно пытаясь проникнуть в мысли оппонента. Наконец, Бородуло поднялся, его внушительная фигура отбрасывала длинную тень, но в глазах мелькнула тень сомнения.
– Ты уходишь? – тихо спросил он.
Кирилл кивнул.