Но мама любила его – она повторяла это каждый вечер, когда укладывала Тимми спать и читала ему на ночь. Даже когда сердилась, все равно говорила, что любит. Трясущимся голосом Тимми пробормотал:
– Мама л-л-любит меня, она с-с-сама мне говорила…
Мужчина стащил с Тимми мокрые штаны и рубашку, оставив его голым.
– Тогда почему, Тимми, твоя сестра – это же твоя сестра была там с тобой, правда? – почему она зашла в дом и оставила тебя играть на улице одного? – спросил он.
– Она пошла п-п-попить «Кул-Эйд».
Карл уставился на него сверху вниз; от этого страшного взгляда Тимми содрогнулся.
– Она пошла не за «Кул-Эйд», Тимми. Она ушла специально, чтобы я мог тебя забрать. С тобой слишком много проблем, и семья больше не хочет тебя видеть.
Горло у Тимми перехватило от грусти и страха. Почему они захотели от него избавиться? Что такого он сделал? Все потому, что он хотел играть на улице? И как же насчет папы?
Карл дотронулся до лица Тимми, потом провел рукой по всему его телу.
– Очень скоро ты забудешь свою старую семью.
Дальше Карл затащил его в душ и запер в подвале.
На следующий день он сказал, что теперь его будут звать Эван. И каждый день, когда Карл делал ему больно, он напоминал, что семья его больше не хочет и что он, Карл, теперь его отец. Очень скоро Тимми начал таять, растворяться, и свою семью он тоже забыл.
В страшном подвале появлялись и другие мальчики. Некоторые задерживались там всего на пару дней; другие, как Эван, оставались надолго. Потом однажды Карл отпер его клетку и сказал, что они уезжают. Другие мальчики смотрели широко распахнутыми от ужаса глазами, как Карл тащил его за руку по ступенькам. На улице он швырнул его в пикап, и Эван тяжело приземлился на жесткий пол. Они доехали до конца улицы, и тут он остановился и выскочил, а Эвану приказал не шевелиться. Эван подчинился. Внезапно пикап сотрясся от громкого взрыва, а потом Карл сел за руль и нажал на газ.
По пути из города они видели несколько пожарных машин.
…Он позволил этому воспоминанию вернуться и снова пробудить в нем гнев. В уголках рта собралась слюна, ноздри задрожали. Эван посмотрел на свой собственный подвал: тот стоял пустой, поскольку он не пользовался им после Калли Маккормик. Тем не менее, он там прибрал, все отмыл, включая стены. Тер, пока у него не начали кровоточить пальцы. У него были новые планы насчет той комнаты, и планы эти включали Алиссу Уайетт. Она придет к нему, потому что он собирается сделать с ней то, что она сделала с ним.
<p>Глава 38</p>Среда, 3 апреля
Офицер подошел по мощеной дорожке к передней двери и нажал на кнопку звонка. Открыл мальчик в фиолетовых спортивных штанах «Колорадо Рокиз»[21] и майке без рукавов. Глаза у него слезились, а нос был красный. Он недоуменно уставился на полицейского, стоящего на пороге.
– Я офицер Шон Пэбави. Вы Айзек Уайетт?
– Да, я Айзек. А что? Все в порядке?
Офицер Пэбави переступил с ноги на ногу, избегая встречаться с ним глазами.
