Все его милые девочки полностью

– Разве это не называется «пропал»? – Холли подскочила к матери.

Алисса попыталась успокоить дочь, чтобы у той не начался приступ паники.

– Я уверена, что есть логическое объяснение тому, почему твой брат сейчас не дома. Просто успокойся, и давай не будем делать поспешных выводов. – Алисса произносила привычные слова, хотя сама в них нисколько не верила. Но им не хватало только, чтобы дочь начала паниковать. Вот это уж точно будет слишком.

– Если есть логическое объяснение, почему вы позвали меня сюда? Потому что никакого объяснения нет, вот почему! Мой брат пропал!

– Он не пропал. Мы просто не знаем, где он.

– О! Боже! Мой! Да что с вами такое? – Холли покрутила головой, переводя взгляд с отца на мать и обратно. – Не знать, где находится человек, – разве это не пропажа? – Она подчеркнула это слово, едва не перейдя на крик. – Ты разве не детектив? Хочешь сказать, ты этого не знаешь?

Холли была такой взрослой для своих лет, что Алисса порой забывала, что она еще тинейджер. Тем не менее ей было понятно, почему Холли взволнована. Почему взволнованы все они.

– Знаешь, я, пожалуй, позвоню маме и расскажу, что у нас случилось, – вступил Брок, берясь за свой телефон. И тут же его лицо просияло. – Ну конечно! Спорим, он у мамы!

Алисса поверить не могла, что они не подумали об этом раньше, но, хотя в ней проснулась надежда и узел внутри немного разжался, интуиция подсказывала, что Айзека у Мейбл нет. Тем не менее она задержала дыхание, глядя, как Брок нажимает на кнопку вызова. Когда свекровь наконец ответила, Алисса и Холли обе навострили уши, прислушиваясь к разговору.

– Алло. Ага, привет, мам. Нет, послушай… Мам…

Мать Брока никогда не утруждала себя вопросами о том, почему ей позвонили, прежде чем перейти к теме, занимавшей ее саму на текущий момент. Алисса сжала руки в кулаки, чтобы сдержаться и не вырвать трубку из рук мужа.

– Мам! Нет, я не смотрю «Голос». – Он заговорил громче: – Я звоню спросить, не у тебя ли Айзек.

Алисса поняла, что ответила Мейбл, еще до того, как Брок повернулся к ней с болезненной гримасой на лице и прошептал «нет», потирая переносицу. Айзека не было у бабушки, потому что иначе она сразу спросила бы, что они готовят на ужин, и объяснила бы бегство внука неудачным выбором блюда. Алисса испустила тяжкий вздох, лишившись своей мимолетной надежды.

Брок заверил мать, что приезжать к ним не надо, что они ей позвонят, как только что-то узнают, и, нажав отбой, повернулся к Алиссе. Она изо всех сил старалась сохранять профессиональный вид.

– Я звоню Корду и подаю официальное заявление.

Холли, с широко распахнутыми глазами, перестала грызть ноготь и спросила:

– А разве не должно пройти двадцать четыре часа?

– Нет, это выдумки. К тому же ему четырнадцать лет.

Алисса набрала номер Корда и, борясь со спазмами в горле, заявила о пропаже сына.

– Мама на самом деле не в больнице, да? – прошептал Айзек, когда они въехали в каньон. Деревья там были выше и росли гуще, а дорога стала узкой и извилистой. Офицер не отвечал, и Айзек спросил: – С ней же все в порядке?

Уголком глаза он заметил, как пальцы Пэбави крепче сжали руль. Мальчик потянулся к ручке двери.

– Ничего не выйдет. Центральный замок. И даже если сможешь открыть дверь, убьешься, если выпрыгнешь на такой скорости.

Айзек опустил голову, словно его застали за кражей печенья перед обедом, и обхватил себя обеими руками.

– Почему ты вообще остался сегодня дома? Я собирался подождать, пока ты вернешься из школы, прежде чем тебя увезти.

Пэбави помахал рукой у него перед носом. Айзек не ответил, и мужчина, занеся руку, отвесил ему пощечину, отчего Айзек ударился головой о стекло пассажирского окна.

– Я задал тебе вопрос.

Айзек заплакал и пробормотал дрожащим голосом:

– Я заболел.

Бишоп кивнул. Он ехал еще пять минут, прежде чем свернуть на проселочную дорогу. Там заглушил мотор и повернулся к Айзеку.

– Слушай, парень, ты вроде неглупый малый и все понимаешь. Твоя мать не в госпитале, и ни в какую переделку она не попадала, так что на этот счет можешь расслабиться.

Он взял с центральной консоли сложенный платок и протянул Айзеку. Но ему плевать было на слезы, бежавшие у парнишки по щекам.

– Сейчас я завяжу тебе глаза, чтобы ты не знал, где мы и куда едем. А потом ты опустишь спинку сиденья и ляжешь. Тебе ясно? – Вроде бы он задавал вопрос, но одновременно и угрожал.

Айзек заставил себя кивнуть.

– Почему? – пробормотал он.

– Почему я тебя похитил? – Когда Айзек выдавил «да», Бишоп ответил просто: – Я хочу, чтобы твоя мама пришла ко мне. Все, больше ни о чем не спрашивай. Приложи это к глазам, – велел он.

Айзек подчинился, и Эван завязал платок у него на затылке узлом, таким тугим, что Айзеку стало больно. От испуганного вскрика мальчика Эван улыбнулся. Он уже причинял ей боль – делая больно ее сыну. Схватив мальчика за волосы и запрокинув ему голову, отчего Айзек весь затрясся, Бишоп наклонился к его уху и прошептал:

– Запомни: все, что с тобой сейчас происходит, – вина твоей матери. Вини ее, а не моя.