Время от времени сумасшедший полицейский что-то бормотал себе под нос – вроде как его мама должна за все заплатить. Но за что? Опасаясь приступа паники, Айзек старался дышать ровно и все сильней сжимался в комок. Помимо головной боли и саднящего горла, он ощущал сильный озноб, после которого его обычно пробивал пот. Тем не менее дрожал он не от озноба, а от страха. Сердце колотилось так, что кололо в груди, и Айзек уже боялся настоящего сердечного приступа. Больше всего ему хотелось, чтобы все происходящее оказалось кошмаром, горячечной галлюцинацией. Чтобы мама вошла и этот ужас прекратился.
Винить было некого, кроме самого себя – ведь он сам поддался на уловку похитителя. Надо было сразу сообразить, что дело нечисто, когда полицейский – если это правда полицейский – попытался усадить его в машину без эмблемы, да еще и помешал взять с собой мобильный телефон. Айзек проигрывал в голове всю ситуацию и представлял, что именно мог изменить. Отец частенько говорил ему, что «после драки кулаками не машут», а Айзек только закатывал глаза. Сейчас он сознавал всю горечь этого выражения.
Внезапно мужчина перестал расхаживать туда-сюда и метнулся к Айзеку. Тот попытался глубже зарыться в подушки дивана, но мужчина уже схватил веревку у него на запястьях и стащил Айзека на пол. Тот упал с громким стуком, запястья вспыхнули, как от огня, и он, не удержавшись, вскрикнул. Мужчина потащил его в сторону кухни; Айзек извивался, пытаясь освободиться. Мужчина хрипло задышал и, не отпуская руки Айзека, ударил его ногой по почкам.
Айзек хватал ртом воздух в попытке восстановить дыхание, а мужчина продолжал безжалостно волочить его по полу, пока они не добрались до двери с металлической перекладиной засова. Мужчина бросил Айзека, достал ключ и повозился с дверью, отпирая замок. Минуту спустя, ревя от ярости и брызжа слюной, он отшвырнул ключ в сторону. Тот ударился о стену и, звякнув, приземлился в раковину, словно пуля. Айзек все еще пытался отдышаться, когда мужчина схватил его снова и затащил в комнату без окон, где пинал ногами до тех пор, пока Айзек не уткнулся лицом в пол, задыхаясь от слез. Прежде чем захлопнуть дверь, мужчина прорычал:
– Ты ничего не знаешь о своей матери! Все, что она тебе говорила, – ложь. И теперь она заплатит!
В темной комнате Айзек заставил себя дышать через нос, боясь, что его вот-вот вырвет. Что еще хуже, он боялся теперь не только за свою жизнь, но и за мамину тоже. Он знал, что она ни перед чем не остановится и отыщет его. Она хороший детектив и никому не позволит причинить вред ее детям – никогда. Она будет защищать их, как мать-медведица. И пойдет до конца.
Тем не менее Айзек молился, чтобы она поторопилась и скорее его нашла. Он даже заключил с Богом договор: пусть мама его найдет, и он всегда будет убирать в своей комнате, и даже согласится носить пиджак. Господи, да он устроит в ее честь ужин с дресс-кодом! Потом его охватило чувство вины: он ведь молится, чтобы мама угодила в ловушку этого парня… Но Айзек напомнил себе, что она офицер полиции и знает, как себя защитить.
Не сводя глаз с запертой двери, он принялся мечтать, как его спасут. Мама с Кордом будут возглавлять отряд – они выбьют дверь тараном, застав похитителя врасплох. Ему ударят в лицо щепки от деревянного дверного полотна, ослепив и напугав. Из дымовой гранаты вырвется дым, и тогда Айзек свалит его с ног, а мама тут же подлетит к ним в прыжке, как ниндзя.
Слезы текли у него по щекам, когда он представлял себе, как она схватит его в объятия – ну и что, что ему четырнадцать лет; все равно нужна мама!
Не зная точно, сколько уже пробыл в этой комнате, Айзек прислушивался к шагам мужчины, время от времени проходившего мимо дверей. Каждый раз он весь съеживался от страха. Потом шаги остановились и дверь распахнулась. Айзек невольно содрогнулся. В одной руке мужчина держал миску, в другой – нож.
– Я развяжу тебе ноги, – сказал он, входя в комнату, – но если ты хоть раз дернешься, я тебя убью. Перережу тебе горло и отправлю голову твоей мамаше. Ты меня понял?
Айзек кивнул, сам не зная, действительно ли согласился или это просто дрожь. Пэбави поставил миску на пол и перерезал веревки у него на ногах, так что от пальцев вверх побежали мурашки, пока к ногам возвращалась чувствительность.
– Садись, – приказал мужчина, и Айзек подчинился, но несколько раз упал, прежде чем смог сесть, прислонясь спиной к стене.
– Подними руки. – Айзек снова послушался.
Мужчина вложил ему в ладони миску куриной лапши, глядя на Айзека злобно прищуренными глазами. Айзек осмелился задать ему вопрос; голос у него был хриплым:
– Но руки…
– Если хочешь есть, придумаешь, как обойтись без рук, – перебил его мужчина и вышел из комнаты, на этот раз оставив дверь открытой.
