Майкл едва успел остановится, и чудом не врезался в вышедшего человека. Ещё бы чуть-чуть, и он сбил бы того с ног; вооруженного незнакомца это не смутило. Они оба непоколебимо стояли дальше на крыльце здания. Суровый взгляд и уверенная поза вышедшего человека выглядели так, словно сам хозяин вышел на защиту дома. Так оно на самом деле и было: воротничок выдавал в нём бывшего священнослужителя. Это был священник с дробовиком.
— Вы живы?! — удивлённо и радостно воскликнул Майкл. Он не мог сдержать улыбку на лице.
Суровый взгляд покинул священника. Теперь он демонстрировал смущение и раздражение.
— Да?.. — сказал он, не зная, что именно ему стоит говорить, и как реагировать на происходящее.
— Я так этому рад! Я был готов поклясться, что внутри никого нет. — Майкл сделал несколько уверенных шагов вперёд, но остановился, когда священник поправил своё оружие, нацеливая его ровно в грудь пришедшего. — Прошу прощения, это выглядит ужасно, но я просто ищу убежища.
— Мне жаль, — ответил старик. После этих слов он медленно начал возвращаться обратно внутрь, но был остановлен.
— Прошу вас! Разве у вас нет внутри других людей, которые нуждаются в помощи? Поймите, я ослаб не только физически, но и духовно… у меня ничего не осталось, я нахожусь на грани гибели. Я уже потерял все свои пожитки. Пожалуйста, помогите мне! — Майкл упал на колени перед священником, умоляя смотря в глаза, пытаясь не заплакать.
Только сейчас ему удалось вглядеться в лицо священника: старик стоял в полутьме неосвещенной церкви, и его фигура выглядела ужасающе, словно он сам является одним из тех чудовищ, что бродят по земле. Сам по себе он не выглядел особо уставшим или обессиленным; он был ухожен, чист, и скорее всего, питался, не сдерживая себя в тратах. Однако его лицо выглядело так, словно этот человек не отпускал людям грехи, а провоцировал их. Такой вид, каждый встречный мог спокойно назвать «бандитским». Сам он был старым и лысым, весь покрыт морщинами, с слегка обвисшими щеками. Его жилистая кожа на шее также свисала; глаза были таинственно пустыми. Старик не смотрел на Майкла с добротой или искренность, теплом или желанием помочь. Это были большие и чёрные бездонные дыры, от которых хотелось только в панике бежать. Именно глаза священника были страшным оружием, а не всё, что он имел и в руке, и за своей спиной. В тот момент Майкл получил очередное предупреждение из глубин своего сознания: «Он опасен».
После всего увиденного и пережитого что-то сломалось внутри Майкла. Он уже не знал, что ему делать и думать; он снова оказался в тупиковой ситуации, и не представлял, как из неё выбраться. Человек перед ним действительно выглядел опасным, но такой вид и должен быть у тех, кто ежедневно борется за право жить. А стоящий перед ним старик был способен противостоять любой силе. Используя при это не только свою веру, но и хороший дробовик. Майкл одновременно ощущал от собеседника не только опасность, но и силу защитить достойных. Оба эти чувства сталкивались друг с другом и смешивались во что-то более пугающее и противоречивое. В этом странном коктейле невозможно было понять, какое из чувств сильнее.
Священник посмотрел через плечо назад, внутрь церкви. Он словно смотрел на кого-то, кто мог подать ему сигналы, дать совет касательно ответа и дальнейших действий. В момент, когда Майкл потерял с собеседником зрительный контакт, он понял, что изнутри здания до сих пор не слышал никаких голосов или звуков, словно внутри никого и не было. Он слегка наклонил голову вбок, чтобы посмотреть внутрь, но темнота святой утробы не позволила сделать этого.
— Давно из моей паствы никто не навещал меня… Я уже соскучился по простым людям, по их проблемам и мечтам. Иногда наступают моменты, когда я сильно тоскую по старым дням, когда всё было спокойно и тихо. Сейчас, рядом нет никого, с кем можно было поговорить… я совершенно одинок; а вокруг только тишина. — Старик замолчал и посмотрел на небо. — Они ждут от меня помощи и еды. Но я даже нос боюсь высунут наружу.
— Позвольте тогда мне жить с вами; я смогу составить нужную вам компанию, и вам не будет больше одиноко. — Майкл продолжал умолять священника, чтобы тот пустил его в защищенное место. Он был уверен, что внутри найдёт достойную защиту и приют. Старик только печально посмотрел на Майкла, и начал возвращаться обратно внутрь. — Прошу вас! Я сделаю всё, что попросите!
Эти слова заставили священника остановится. Он резко обернулся к собеседнику, словно услышал от него какую-то заветную команду, разрешение, которое никто и никогда не должен произносить на этой земле. В глазах его пролетела тень сомнения, а на лице мгновенно образовалась улыбка, которая тут же исчезла. Он попытался усилиями спрятать её, из-за чего его лицо ещё сильнее скукожилось.
— Я могу тебя кое о чём попросить, что ты можешь посчитать странным… — неожиданно сказал старик.
— Я готов на всё.
Священник посмотрел на незнакомого, как на своего спасителя, а затем кивнул в сторону внутренних помещений.