Майкл начал нервничать. В добавок ко всем старым неприятным и мучительным ощущениям, его охватила паника и злоба. Он ощущал собственную слабость, и ещё большее желание сохранить
Майкл провел рукой по полу и заметил, что цепи нет, она просто растворилась в воздухе. Поднявшись на ноги, он решил предпринять желанную попытку бегства! но железный змей одёрнул его назад, чудом не повредив ногу. В разуме витали самые разные сладострастные и приятные слова, но между ними просачивались и пугающие, и, это всё был лишь сон, одна большая слабость, повергшая его в темницу не только физическую, но и ментальную, поскольку реальность была более пугающей, чем образы в голове. Именно из-за страха и влечения продолжить разговор с кем-то за стеной, что-то то отталкивало, то притягивало его.
— Ты мне чудишься? — спросил он.
— А ты? Быть может, именно ты мне кажешься? — прозвучал голос в ответ.
Майкл опешил и поднялся на ноги, словно ударенный током.
— Я хоть и долго здесь нахожусь, но могу ещё понимать всё вокруг себя! Поэтому я знаю, что ты мне чудишься.
— Да, я из крови и плоти!
— А я — нет?
— Откуда мне знать, я тебя не видел.
— Как и я.
Майкл вытер взмокшее лицо о плечо, встряхнул голову, прикусил губу. Слабость, мучавшее его уже очень долгое время, спадала на мгновение, но возвращалось с новой силой.
— Это бред! это сон! — кричал он в никуда.
— Хочешь увидеть меня?
— Хочу…
— Тогда убей старика.
— Я не могу убить человека. — Майкл начал говорить сквозь слёзы, которые неожиданно накинулись на него. Он сам не мог понять, что именно заставило его расплакаться. Был ли то сам факт того, что его ставят перед тяжёлым выбором, или же он начал осознавать собственные тайные наклонности.
Именно эта самая мысль, даже просто заключающая в себе смысл лишения жизни человека, была отвратительна и чужда. Несмотря на то, что с Майклом сделал лжесвященник, он почему-то стал для него дорог, словно они были знакомы всю жизнь. Он всё сильнее осознавал, что плачет от того, что перед ним действительно стоит такой страшный выбор.
— Чем дольше ты будешь думать об этом, тем скорее поймёшь, что он не человек.
Между Майклом и его собеседником не долго ещё продержался разговор: ему пришлось хорошенько обдумать последнюю новость. Он стоял перед нелёгкой задачей, любой выбор в которой мог кардинально всё изменить.
— Что он будет делать со мной? — поинтересовался Майкл.
— Что-то очень плохое.
— Ты не можешь сказать конкретнее?!
— Ты вскоре сам всё узнаешь.
— Хватит меня мучать!
— Ты сам с этим прекрасно справляешься.
Майкл обратно упал на пол. Он начал верить в то, что оказался в настоящем аду. Если темноту и холод он ещё мог пережить, то таинственный человек за стеной просто сводил его с ума, словно человек оказавшийся в схожей ситуации, будучи таким же пленником, не является Майклу другом, а был новым истязателем. С каждой минутой растворялось не только желание спасать горе-товарища, но и самому пытаться хоть что-то предпринять. Параллельно этому, мысль, что его собеседник всё же может быть плодом воображения, нежели кем-то реальным, казалась то правдоподобной, то нет. Майклу недостаточно идти на рожон и поступать необдуманно; ему следует изучить всё вокруг, и выждать время. Если, конечно же, у него есть это время.
Пришлось подождать порядком времени, перед тем как начало происходить хоть что-то новое. На протяжении долгого ожидания возвращения священника, Майкл просто лежал в углу и выжидал. Его устроил бы любой результат, любой шум, хоть что-то. Даже собственная смерть от обезвоживания была бы интереснее скучного томления.
В начале послышалось эхо, исходящее от неторопливой походки по тоннелю. Майкл даже в начале подумал, что ему очередной раз мерещится что-то странное, однако звук становился ближе и громче, а эхо уходило вдаль коридора. Осознав то, что нечто из реального мира идёт навстречу Майклу, он начал радоваться в предвкушении скорой встречи. Заключенный был счастлив от того, что снова слышит что-то реальное, что-то, в чём он может не сомневаться. Но чем ближе был источник звука, тем скорее эта радость исчезла, вместо неё взрос логичный страх. Эта быстрая перемена случилась из-за того, что навстречу Майклу шел именно тот человек, который и заточил его в темнице. Тот, кто вместо тёплого одеяла и лёгкой пищи, дал холодную камеру и тяжёлый кулак; человек, который возвращается к своему заключённому явно не для того, чтобы извиниться или поздороваться. Зловещие шаги были всё ближе и ближе.