Повернувшись через плечо, он глазами встретился с беглянкой. Она, увидев страшное и необычное выражение Майкла, отпрыгнула в сторону, при этом выронив из рук неоткрытую консервную банку, и бросившись наутёк умчалась в кабинет священника. Ранее озлобленный, Майкл ещё сильнее удивился и расстроился. Гнев улетучился, вместо него рождалось сожаление и печаль. Он направился к Марии, чтобы извиниться перед ней. Ему явно удалось здоров её напугать, раз уж она, не опрокинув и крика, бросилась на утёк. Майкл даже не заметил того, что она подошла к нему сзади; беглянка передвигалась словно мышь, даже во время её
Майкл зашел в комнату, и убедился в том, что он действительно связался с очень необычным человеком: Мария, спрятавшись за широким рабочим столом, держала в руках Библию, словно защищалась ею от вошедшего человека.
— Не подходи! — раздался женский крик.
— Мария…
Майкл слегка опешил от того, что пытается вытворить девушка. Она же, услышав своё имя, выглянула из-за стола с гримасой абсолютного удивления.
— Прости, я не хотел тебя пугать.
Мария, встав в полный рост вышла из-за стола, продолжая держать в руках солидного размера книгу.
— Хорошее, наверное, чтиво, — добавил он, улыбаясь. Мария подхватила его улыбку, и, между ними начались налаживаться дружеские отношения. — Пошли позавтракаем.
Майкл собирался взять свою порцию и уйти, но небольшая фигура в углу комнаты заставила его остановиться. Он вскрыл одну банку, протянул её девушке, чтобы та ушла есть, и остался один. Метровое зеркало в углу показало ему, насколько он действительно был страшен, когда с лица пропадала связь с внешним миром. Бледный, покрытый синяками и ранами, ожогами и болезненными пятнами, почти что живой мертвец, изображенный на ужасных иллюстрациях книг. Он стянул с себя майку, на которой почти не осталось живого места, и начал разглядывать эпопею пыточных дел. Почти как целая книга, сверху до низу исписанный мыслями и заметками мучителя, совсем не тот человек, что пришел в церковь за помощью. Тяжело было привязать это истерзанное тело к тому Майклу, что ввёл беззаботную жизнь, любил радоваться и улыбаться. Это был побитый временем и обстоятельствами солдат, раб судьбы, брошенный всеми, жалкий человек.
Когда он покинул комнату, девушка уже во всю наслаждалась своей скромной пищей, которая была для неё настоящей благодатью. Мужчина сел рядом с ней и, будучи незамеченным, смог разглядеть Марию.
Слегка бледная, но всё же телесного цвета кожа; грубые и жёсткие рыжие волосы, которые выглядели, как потухающее пламя. Черты лица Марии говорили о том, что её предки жили на севере. Тонкие губы и маленький носик; серые, уставшие глаза, слегка заострённые уши, изогнутые брови. Лицо Марии красило ещё то, что у неё не переставал спадать с щёк лёгкий румянец. Майкл будто смотрел на какую-то миловидную беднячку, с обложек популярных журналов. Девушка продолжала поглощать свой завтрак, делая при этом небольшие паузы, прислушиваясь к окружающей обстановке. «Точно, беднячка».
— Откуда ты? — поинтересовался он.
Девушка лишь кротко посмотрела на него, словно безмолвно ответила на вопрос: «по мне и так видно, откуда я». Когда она вернулась обратно к приёму пищи, Майкл смог дальше разглядеть её особенности. Тощая так, что сильно выпирали кости, но сама форма тела была крепкой, широкой. Так улица закаляла своих детей, делая их более способными на выживание, нежели тихие и изнеженные жители тёплых домов. На её теле было видно больше синяков и порезов, которые словно сияли от света ближайших светильников. Некоторые ногти на руках и ногах отличались друг от друга: вырванные, обгрызенные, обломанные или отросшие, — одно сплошное неряшество. Девушка пережила пытки более продолжительные и страшные, чем у Майкла. Он не решался смотреть на своё тело, но когда-то ему придётся сделать это.
Она по-прежнему продолжала держать рядом с собой священную книгу.
Когда же он сам приступил к приёму пищи, после того, как наконец-то смог рассмотреть девушку, то услышал одну лишь фразу: «с улицы». Майкл решил прикинуться, будто удивлен этим ответом, но стоило ему повернуться к девушке, как она спокойно продолжила есть. Не последовало и продолжительного разговора, затрагивающего ощущения, воспоминания… одного этого ответа было достаточно, чтобы закрыть тему, и больше к ней не возвращаться.