Незнакомец при разговоре активно жестикулировал. В прошлой жизни он мог быть оратором (почти каждое слово он сопровождал красочным жестом и не забывал эмоционально выражаться). Такие люди зарабатывают доверие быстрее, чем кто-либо другой. По нему было видно, что ему не всё равно. Врал ли он? Нет. Он действительно боролся за безопасность своих гостей так, словно это его дети, словно это он сам. Майкл увидел в этом человеке себя самого. Он точно также был готов сойти с ума, если бы знал, что Мария готовится к смертельной авантюре.
— Вы с ней вместе, но вас ничего не объединяет. Ни мировоззрение, ни семейные узы, ни общая цель. Она смотрит на тебя, как на кого-то выше себя. В её глазах, ты стоишь выше любого другого человека. Ты нужен ей, и она следует любому твоему зову. Твое слово — закон. Здесь тепло, сытно и безопасно; самое правильное решение — остаться здесь до конца. Что-то не устраивает? Так давай изменим это в угоду всем! Не хочешь оставаться? Давай обсудим! Но не позволяй ей погибнуть из-за личных побуждений!
Майкл ничего не ответил на выдвинутые обвинения. Он только кротко посмотрел на Марию, желая найти с её стороны поддержку. «А что скажешь ты?» — говорил его взгляд. Девушка так ничего и не ответила. Ничего и не сделала. Она просто продолжала сидеть на диване, смотря то на Стрелка, то на Майкла. Она не собиралась самостоятельно оканчивать этот спор; она послушно ждала, пока всё произойдёт само.
— Что ты ответишь? — спокойно спросил незнакомец. Он это произнёс не требовательно, а утончённо и ласково, словно заботливый родитель даёт ребёнку сделать выбор, где в любом случае он не пострадает, а научиться чему-нибудь полезному или важному, и обретёт искомое счастье.
Майкл всё смотрел на Марию и не был способен что-то решить. Он уже стоял на пороге того, чтобы покинуть этот разрушенный завод, покинуть незнакомца, Марию. Покидал ли он девушку, или это она его бросала? Если бы этот вопрос встал перед ним неделю назад, он бы всё равно не смог быстро решиться. С первых минут его заточения в темнице, эта девушка стала его опорой. Он привязался к ней, как любой привязывается к чему-то властному и значимому. Перед ним, словно, стоял вопрос: «можешь ли ты отказаться от света солнца?». В этом тяжелом выборе между побегом и мучительным спокойствием, он мог сказать только одно: сбежав один, он точно останется несчастным. А оставшись, он погрузится в таинственную дремоту и бездействие, от которого может никогда не проснуться.
— Ладно, я остаюсь… — Ответ Майкла прозвучал, как одолжение. На самом деле он просто почувствовал себя униженным и преданным.
Он вернулся обратно на место и сел рядом с Марией. Обстановка стала более напряжённой, чем была до этого. Все хотели это исправить, но не знали подходящего способа.
— Я называю их гротесками, — сказал незнакомец. Он некоторое время гипнотизировал Библию в руках Марии и, видимо, решился на новую тему разговора.
— Что? — слегка удивился Майкл, не успев понять, о чём идёт речь.
— Те создания снаружи, что стали причиной всего этого кошмара. Я их изучаю и называю гротесками. Сам же видел, что они чуть ли не слеплены из разных частей, и сами по себе выглядят крайне причудливо. — Стрелок сразу же повернулся в сторону сидящей Марии. — Но ты бы, наверное, предпочла слово «демоны»?
Он слегка посмеялся от этой шутки и продолжил, точно его осенила другая гениальная мысль:
— Помню, как один философ говорил, что у души есть три ипостаси, три вида или состояния: невинность, сомнение, и грехопадение… — Не закончив эту мысль, он остановился.
Мария с большим удовольствием слушала этого человека. Он знал, о чем говорил: его наименование было знакомым и лаконичным, а суждения были близки к сердцу. Ведь, — по крайней мере для неё —, это была простое название, понятное и удобное в употреблении. Любой мог бы сказать кто такой «демон», и не требовалось уходить в глубокие рассуждения и догадки, когда говоришь о самых ужасных существах на планете.
— Мне нравится это название. Оно легко тем, что принижает этих существ, ведь, согласно историям, это древнее зло, давно знакомая человеку угроза. И такие вещи люди не раз побеждали… а ты, Майкл? — Незнакомец продолжал говорить непринуждённо, медленно пытаясь поддерживать общение.
— Никогда об этом не задумывался, — просто называл их монстрами или существами, тварями или чудовищами, альфа-хищники или зверьми. Меня никогда не интересовало то, как их называют другие люди, я просто не вижу в этом никакого смысла. — Майкл медленно начал оживляться на глазах. Он выпрямился на диване и установил зрительный контакт с незнакомцем, будто бросал ему вызов. — Что ты имел ввиду под “принижением”?
— Я их изучал некоторое время, да и сейчас продолжаю этим заниматься.
— И что же ты узнал? — спросил Майкл, разбавляя свой вопрос тоном с лёгкой издёвкой и недоверием.
— Это не какой-то отдельный вид живых существ. Они впервые были замечены только тогда, когда выбрались на свободу из угольных шахт, что расположены где-то в сотнях километров на востоке…