Вернулся я на площадь как раз во время речи жреца Зевса, который восхвалял богов за то, что позволили нам выжить и победить. За его спиной, скованный цепями, стоял довольно мощный бык. Причём рога ему не спилили, что было довольно… опасно. Значит, жрец уже не в первый раз занимался упокоением быков на такой церемонии. При этом сам бык стоял так… словно уже смирился со своей участью. Не ревел, не дёргался, не смотрел на всех бешеным и злым взглядом. Просто стоял.
Когда речь была произнесена, жрец прошёлся несколько раз вокруг бычка, вырисовывая на нём символы всех тринадцати богов. На лбу же нарисовал символ Зевса, как главы пантеона. И только после этого он нанёс ему несколько ударов в область шеи, из-за чего бык взревел. Вот только реветь ему долго не дали, на шею упало сразу два огромных топора, которые снесли ему голову.
— Во славу Богов! — поднял руки к небесам жрец, одеяния которого обагрило горячей кровью. — Хоу!
— Хоу-хоу-хоу! — отозвались сотни воинов.
— А теперь! — поднялся на ноги царь, выставив над головой раскрытую ладонь, призывая к тишине, которой, к слову, добился весьма быстро. — Ритуальный бой. Мы ведь воины. В нас должно быть полно энергии, которую дарует сам Зевс! — сотни возгласов поддержали эту мысль, а я заметил, что царь был пьян. — А также Ареса, который благоволит всем, кто встал на тропу войны! Так пускай же храбрые бойцы сойдутся в поединке чести во имя богов!
Первым, как полагается, выдвинулся с противоположной, ну практически, стороны площади мой соперник — сотник, который решил хитрить. По его выражению лица было понятно, что что-то пошло не так. И в это же мгновение я взглянул на царевича, который мне подмигнул. Значит, что-то было! Значит, царевич действительно не строит козни против меня, а решил убить двух зайцев одним выстрелом. Найти предателя и устранить диверсантов, которых он отправит. Только такое я мог подумать. И ведь… логично. Кому была бы польза плести заговор против семьи царя? Только тому, кто служит другому государству. Надо будет спросить потом.
Когда под рёв и крики вышедший воин остановился среди поля битвы, выдвинулся я. Такого ажиотажа уже не было, а бой так-то считался начатым. Никто, даже мои товарищи, особо не поддерживали меня. Так, несколько десятков выкриков было… и не более того. Даже как-то обидно.
Норий снова двинулся, замахнулся своим копьём… и бросил его. Я тут же подставил щит, который заблокировал атаку врага. Сотник снова удивился, а я в этот миг бросил взгляд на копьё. Ну да. Пробивает металл. Поэтому и в моем щите теперь будет небольшая дырка, которую придётся залатать. Но… не повезло.
Я тоже ускорился. Нас разделяло несколько десятков шагов, так что я спокойно расстегнул ремни щита, отбросив его в сторону. Всё равно будет мешаться, торчащий кончик копья будет только мешать. А глефа, между прочим, оружие для двух рук. Которое я с ходу применил против врага.
Сблизились, обменялись несколькими ударами. Сначала я поймал его клинок верхним наконечником своего оружия, следом попытался нанести удар по его левой ноге, враг поймал его на подставленный тут же щит. Ему ловкости и внимания было не занимать. Следом уже он попытался нанести снова удар, но я тут же ушёл в сторону его защиты, слепой зоны, из-за чего клинок просвистел мимо.
Потом мы разошлись, встали на расстоянии друг от друга, улыбались. Азарт играл, сердце бешено стучало. А мышцы наливались силой, словно сам Арес решил благословить нас на это сражение. И вновь я рванул вперёд, подпрыгнул, зарядил атаку своей способностью… и пробил щит, пронзив его руку. Второй раз за сутки сработал этот трюк.
Рана не позволила быстро нанести удар врагу, он отвлёкся на боль, из-за чего я смог пнуть его в щит, выдёргивая оттуда своё оружие. Теперь каждый удар по руке будет отдаваться дикой болью. Она будет его изматывать, путать, заставлять ошибаться.
Именно из-за этого я решил устроить представление. Всё можно было уже завершать, но… не так просто. Боги требовали красочного сражения, а люди — вина, хлеба и зрелищ. Если первые два пункта присутствовали, хоть уже не целиком, на выставленных столах, то последнее мог даровать им я.
— Да что ты, какой неугомонный! — прорычал сотник, пока затягивал ремни щита, пережимая, видимо, рану, чтобы оттуда не текло слишком много крови.
— Ну вот такой, — усмехнулся я, после чего рванул в очередной раз.
На этот раз прыгать не стал, нанёс несколько быстрых ударов по щиту врага, один раз по мечу, парируя атаку. Но опять я специально пропустил возможность нанести опасную рану врагу. Например, мог рубануть запястье слегка отброшенной руки с мечом, нанеся удар снизу вверх лезвием, которое сейчас у ног.
А почему бы это не сделать при следующей удобной возможности?
И вновь я начал атаковать. Каждый удар по щиту вынуждал противника морщиться от боли. Честно, я даже в какой-то момент зазнался и сам случайно подставился под удар. Этот урод прошёлся клинком по бицепсу, довольно глубоко полосонув там мечом. Но ничего, я просто улыбнулся, чувствуя, как немеет левая рука.
