Когда я встал на ноги, то в моей руке уже был деревянный меч. Ника его мне отдала сразу же, когда я смог его забрать. И мы тут же синхронно напали. Я — на двух, которые были по правую руку, она — на одного слева. Ее задачей было просто продержаться, а моей — вырубить к хренам обоих. Силы и возможности для этого имелись.
— Твою! — крикнул тот, который лишился своего копья, когда я влетел в его щит своим, отбрасывая в сторону.
Враг упал, но я не стал наскакивать на него, условно добивая. Нет, это было бы слишком глупо, я бы открыл свою спину. Вместо этого я тут же напал на нового врага, в каждый удар вкладывая столько силы, чтобы щит и меч трещали от мощи. И ведь действительно трещали… по мечу пошли трещины.
Последний удар я нанёс вновь способностью. Со стороны это могло выглядеть так, что я сначала повредил щит в одном месте, а потом точным ударом завершил начатое… но нет. Я просто использовал то, на что рассчитывал командир, что я сам умел. И ведь сработало… меч хоть и надломился, но врезался в предплечье урода. А потом я его просто пнул от себя.
Вставать он точно не рассчитывал ближайшие мгновения, а вот первый, которого я оттолкнул, уже начал подниматься. Только тоже совершил ошибку: перевернулся на живот и встал на четвереньки. Я накинулся на него сверху и обрушил на его голову щит. Несколько раз. Потом вставать было уже некому. Ибо труп с разбитым черепом не сможет встать на свои ноги.
Последний враг… Ника его тоже сделала. Как она это сделала, я не знаю, но картина мне понравилась. Она смогла его опрокинуть, из-за чего, видимо, лишилась своего копья — сломалось. А после того как опрокинула, вонзила деревянный меч в глаз. Глубоко не вошёл, судя по только окровавленному кончику… но этот тоже минус. Как и его левый глаз.
— До какого дотянулась? — усмехнулся я.
— Можно и так сказать, — кивнула она, отбрасывая окровавленное оружие в сторону. — Щит надо? А то твой явно сломался.
Я посмотрел на своё «оружие», ведь щит тоже таковым можно назвать, если знать, как и куда им бить… так что я сбросил деревяшку и взял такую же, только более целую, у своей боевой подруги. За всем этим наблюдал последний ещё более-менее целый воин. Он уже был с мечом в руках, но всё ещё не встал на ноги. Отползал он на трёх конечностях, выставив оружие перед собой, направив кончик на нас.
— Твой страх, — злобным голосом говорил я, — он осязаем… — улыбнулся. — Он так приятен на вкус… он такой… м-м-м-м…
— Хватит! — раздался громогласный голос царя, который стоял на подиуме. — Спасибо за представление и показ вашего военного мастерства. Но теперь я вас спрашиваю, уважаемые командиры: какого хрена сейчас произошло⁈ Почему на празднике в честь победы мои воины убивают друг друга⁈
Секунда. Две. Три…
— ОТВЕЧАТЬ! — ещё громче крикнул он.
Царевич же улыбался, смотря на застывшего в ужасе виновника этой потасовки.
Двойная победа!
— Поединок чести, отец, — спокойным, даже в некоторой степени жёстким тоном проговорил Митрокл. — Юный командир малой фаланги, он же сотник Норий, решил усомниться в моём выборе новобранцев, посчитал, что есть более достойные кандидаты на места в моём отряде. Новобранцы доказали, причём с честью доказали своё право находиться в отряде. Даже с отличием, ибо лично я ни разу не видел, чтобы деревом наносили такие травмы.
Александр молчал и буравил взглядом… сотника. Чего-чего, а этого я не ожидал. Он действительно выглядел слишком юным, и, видимо, своё место он занял или предательством, или ложью. А может и тем, и тем. В любом случае… его судьба предрешена. Смерть. Это было требование, которое услышали многие. И чтобы не ударить в грязь лицом, доказать свою силу, право находиться на занимаемой должности, Митрокл должен привести своё наказание в исполнение.
А я что? Я в это время стоял и улыбался, выпятив грудь вперёд. Да, я ещё новичок, но теперь перед глазами сотен воинов и десятков командиров отстоял своё право находиться в летучем отряде, быть частью Чертей. И если бы спросили, был ли я горд этим… я бы незамедлительно ответил, что да, очень!
— За посрамленную честь у нас либо поединок… либо смерть, — жёстко и даже в какой-то степени с жестокостью говорил царь. — Сотник Норий, что вы скажете в своё оправдание? Я опущу тот момент, что Митрокл мой сын, но вы усомнились в его таланте подбирать людей в свой отряд. Вы усомнились в его мастерстве угадывать в новобранцах то, чего нет в других воинах. Даже если они — девушки. Прочь предрассудки. Время не то. Я скорее соглашусь с выводом, что Амазонки должны ходить средь нас вновь. Но почему вы решили, что имеете право оспаривать выбор Первого из Тринадцати? Отвечать!
— Мы… — сглотнул он, поняв, что уже сболтнул лишнего, после чего встрепенулся и более уверенно произнёс: — Нас оскорбил выбор девушки в качестве новобранца в отряд, при том что она ранее никак не показывала себя в бою. Тот юный воин, ладно, многие были свидетелями, как он помогал при прорыве в город. Но она…
