Как честные родители, приверженные свободному воспитанию, мы сказали о разводе Илюше. Но когда я вернулась из Португалии, не успев отодвинуть мрачные картины и готовясь к самому худшему, муж как ни в чем ни бывало, сказал, что нет, он остается. Легкомысленный человек, такое с мужчинами случается. Просто не все взвесил, и мне было трудно это сразу, без скандала принять. Наверное, приняла только потому, что я – Рыба по гороскопу.
– Сейчас мне просто нужно снять однокомнатную квартиру для работы, – сказал он в оправдание изменения своего решения.
– Ну хорошо, у Саши Бауманская освободилась, спросим, – сказала, удерживая себя от скандала.
– Да, да, поговори, это очень важно. Я там буду работать, а домой приезжать жить. Я подумал, что и бабушку могу с собой туда взять. После похорон дядьки ей забота нужна. Надо же, как мы с ним в Португалию успели сгонять. Жаль, что умер, рукастый был мужик. Я рад тому, что свозил его все-таки в Португалию, заграницу показал.
Тон его был обычный, семейный, бытовой. Ну ладно, подумала я, раз передумал – надо продолжать. Пришлось рулить на все 180 градусов в другую сторону и молчать в своем доме. Значит, правду говорят про теперешних мужчин психологи: им не столько женщина нужна, сколько мама. Молодую в мамы не возьмешь. Молодая тебя в галоп погонит, жалеть не будет. Правда, и мама у Антона была замечательная. Младшие сестры к ней на уроки труда в школе ходили, и каждая из них по ночнушке себе сшила под ее руководством. Вроде приданого, мы шутили. Все отмечали, что она была женщина незаурядная.
Значит, в новой любви было больше ребячества, чем чувства.
Дон Кихот и Санчо Панса, прибыв в Институт Сервантеса, написали заявление о том, чтобы их поставили на довольствие, как персонажей, чьим именем институт кормится. Они только просят поделиться. Зачем вы тогда и существуете, если не можете прокормить нас?
– А есть ли у вас подлинные вещи в доказательство, что вы – персонажи романа Сервантеса?
Тогда Дон Кихот и Санчо Панса поехали от Севильи до Кордовы, крича народу:
– Мы ваши народные герои, и нас не может прокормить институт Дон Кихота. Принесите ваши старые вещи! Из чуланов и подвалов, дворцов и хижин! Мы ткнем этому суду в нос, что мы – настоящие герои.
И народ принес им брадобрейный тазик Дон Кихота, сбрую Россинанта, две харчевни, один дворец и пол постоялого двора.
И Дон Кихот с Санчо Пансой пошли в суд по правам вещей литературных персонажей, чтобы суд доказал подлинность вещей. Это находится напротив института Дон Кихота, так что не заплутаете, если будете в Мадриде. Я-то там был, да давно, но эти два места помню отчетливо.
Суд по правам личных вещей литературных персонажей подтвердил их истинность, и с этой справкой они опять пошли в институт Сервантеса. Но там сказали, что теперь это никакой ценности не имеет, это не аргумент, этого всего много от Севильи до Кордовы, и на довольствие Дон Кихота и его оруженосца они ставить всё равно не будут.
Тогда Дон Кихот и Санчо Панса пошли в международный отдел по культуре с предложением обменять истинные вещи Дона Кихота и Санчо Пансы, которые в самой Испании стоят копейки, на такие же вещи другой страны, допустим, России, у которой они будут в цене. А к российским ненужным литературным вещам имеется большой интерес в Испании. Например, уже сейчас за список Дон Кихота предлагаются кальсоны Достоевского, пенсне Чехова, полбороды Толстого.
Международный отдел по культуре одобрил их предложение и назначил Дона Кихота топ-менеджером по распространению носильных вещей писателей в России, а Санчо Панса – распространителем личных вещей российских писателей в Испании.
И всё кончилось фуршетом. Да, легким фуршетом окончился их второй том, а третий – похождения топ-менеджера Дон Кихота с личными вещами по России будет позже. Там к нему примкнет Санчо.
А наш персонаж – Зинка, так похожая на Дульсинею из Тобосса, будет писать письма о жизни в Португалии и даже слагать стихи о том, какие там розы, какие фаду, какой там суровый и вместе с тем романтический пейзаж и как гулко несется на своем Россинанте Дон Кихот.
А дальнейшее мы придумает потом, потому что, извините, я сейчас в электричке и объявили мою остановку. Ну, я пошел! Пока!
Бабушка – это вся наша жизнь. То есть мои полные четыре года и пять – сестрички-погодка Пани. И одновременно бабушка – это весь наш день с подъема до сна. Ласковыми словами она будит нас и еще сонных сажает на горшки. Потом мы идем завтракать, потом одеваемся – и на улицу. На верхний дворик, потому что нижний – детсадовский, и утром он занят.
Легко и просто играть вне детского социума, но на виду у него. И с бабушкой, а не с воспитателем. С гулянья мы обязательно моем руки, потому что с улицы. После обеда – сон и читаем сказки. Я волшебные люблю.
Вечером к ужину приходит из университета мама. Я с Паней забираюсь на коленки к маме или к бабушке. Это самое лучшее время. Вся семья в сборе. Мы долго ужинаем, беседуем.