Может быть, я могла бы что-то предугадать, если бы заглянула в анналы семейной истории. У фатера Александра в пятьдесят один год был инфаркт. Но он жил безотлучно со своей фрау Матильдой в Сибири и крестьянствовал. Такой интеллектуальной нагрузки, как у сына, не имел и, возможно, поэтому выкарабкался. Не исключено, что у меня опыта не хватило, как у молодой жены. Может быть, ему по состоянию здоровья домашние тапки надо было вручить. Но разве интеллектуальный лидер, который ведет историческую колонку не в какой-нибудь, а в столичной газете – согласился бы не взнуздывать себя для дальнейшей интеллектуальной борьбы с косным государством?
Да я сама, работая редактором подросткового журнала «Как знать?», себя взнуздывала. Надо было разогнать всех маститых, но пишущих для подростка ни о чем. Нужно было найти тон, сленг для теперешнего подростка, а они писали не для кого-то, а для вечности. В советское время это проходило, а в горячее перестроечное время нужно было найти доверие подростка в стиле, темах. Иначе журналу не выжить. Найти новых авторов в количестве 100–120 человек, которые прикипели бы к журналу, видели бы своими глазами новые страны, передавали бы в своих статьях возможность это видеть, чтобы фотокорры были с живыми фотографиями из тех стран. Ведь журнал страноведческий. И финансирование нужно пробивать. Уметь разговаривать с начальством. А это тоже не так-то просто.
Поэтому давно оговоренная проблема с велосипедом, что да, нужно его перевезти с дачи на Мытную и там по вечерам в очередь кататься по бульвару, в тот роковой день разрешилась так: Александр отвозит меня, забирает велосипед с дачи и едет на нем в город. Он старался меня отвезти, чтобы было три дня на работу в праздничные дни – тогда он смог бы освободить себе две недели для семьи, написав две работы в три дня. Но, доехав на электричке до города и пересев на Таганской площади на велосипед, на повороте к Садовому кольцу он упал.
Умер, как герой, в пути.
Когда папа умер, мама очень плакала. Потом много рассказывала нам по вечерам о папе. Было видно, что ей очень тяжело. И потому мы с Валечкой тоже плакали, когда она рассказывала. И еще она ездила в газету, где папа работал, и там ей рассказывали, какой он был хороший работник и давали денег на вспомоществование в её ситуации молодой мамы, оставшейся с тремя детьми. Потом мама не стерпела всю эту ситуацию, когда она одна с нами и без мужа, пошла к психиатру и с порога ей сказала: «У меня умер муж». А врач не дрогнула и сказала: «А у меня три умерли». Мама на нее очень обиделась. Но потом, когда она поговорила с врачихой и пошла домой и когда прошли ещё две недели, мама поняла, что врачиха её тем самым вылечила. Какая бы ни была ситуация, нужно жить дальше. Поэтому мама перестала нам рассказывать про папу, а пошла в пивбар, попила там пивка с крепким мужичком Олегом и договорилась с ним жить на пробу, потому что у нее трое детей и у него – особый ребенок, разведенная жена и мать-религиозница.
Смысл сказанного психологом я поняла, но не сразу, много позже. Он означал: «Женщины вступили в полосу сплошных перекладных браков». И даже число их никого не удивляет. Удивляет только:
– Как? У вас новый муж? А почему?
– Не почему. Инфаркт осиротил меня.
– Ах, какое горе. Я вам сочувствую.
А не надо сочувствий, надо знакомиться со следующим мужем. Теперешняя жизнь не для сочувствий. Сочувствия мне не по карману. Следующий муж закрывает все сочувствия. И в этом выход.
С Олегом я познакомилась в пивклубе. Стояли вместе в очереди. Понравились друг другу и решили, что вполне можем попить пивка. А тут как раз бабушка звонит, как назло.
– Ты где? И что это значит?
Дело в том, что зодиаки лишь одному знаку разрешают красное вино пить для настроения, поэтому я и вспылила:
– Я с работы, могу пиво попить?
Но когда мы попили и хорошо попили, он всё рассказывал свою мелодраматическую историю, как это сплошь и рядом бывает с теперешними мужчинами. Не комплименты говорить, а о своих тяготах. Взаправдашнюю или выдуманную – кто знает? В жизни ведь часто бывает так, что одному история кажется совершенно придуманной, мелодраматичной, а другому вполне реальной, что называется – просто жизнь. И о том, что его мать – «Иегова», а он хочет быть светским человеком. И его жене проходу с этим не давала и разбила их. А теперь ему приходится девятиметровку с дочкой снимать.