Конечно не будем, подумала я. Тоже про себя. Где мой «Гарри Поттер»? Там кто-то куда-то улетает на чем-то от злого волшебника, а уж от занудного дедушки я и подавно улетела бы. Но я забыла ту заклинательную молитву, чтобы явился волшебник, а без нее я побаиваюсь дедушку, только молча сижу за столом с навернувшимися на глаза слезами. Но дедушка этого не замечает и вдохновенно продолжает мне, как неофиту, растолковывать:
– Понимаешь, это книга про страдания твоего дедушки. Страдания не простые, а моральные. В жизни очень важно читать про такие страдания, даже если это и не с тобой происходило. Для твоей будущей жизни важно.
Я про такое и вообще не слыхала, поэтому помалкивала. Какие-такие моральные страдания? Может, быстрее отпустит, если не перечить? Но дедушка опять не заметил ничего и также патетически произнес:
– Ну что ж? Если все в сборе и согласны – приступим к работе!
– Я не согласна! – выпаливаю я. – Вот новости! Дети летом не работают и не учатся! У них каникулы! Нам это в школе вечная Майя Алексеевна говорила, та, которая еще тетеньку Свету в свое время учила, а теперь учит нас. Хотя это кажется странным: столько времени прошло, а она не на пенсии? Всё это потому, что Майя Алексеевна слушает советы конгресса геронтологов для тех, кто хочет жить вечно. Там ей это обещают. И на пенсию она не собирается. Это сказала другая моя тетенька, Паша, работающая на конгрессе индивидуальным предпринимателем-фотографом. Правда, сейчас тетенька Паша временно не будет там работать для того, чтобы родить очаровательного малыша. Говорит – видела его во сне. Прехорошенький! Но к делу это не относится. А относится то, что летом ученикам начальной школы работать не положено. Правда про внутрисемейную работу Майя Алексеевна ничего не говорила. Надо будет её поспрошать. А сейчас я на всякий случай сказала дедушке (надо же как-то выкручиваться):
– Я еще не гуляла и у меня болит живот. И вообще жарко.
– Хорошо, – сказал дедушка по-солдатски, – мы сходим на пруд искупаться, потом ты примешь таблетку от живота, прогуляемся на детскую площадку и сядем писать.
Я ничего не смогла возразить дедушке. А это плохо. Значит, я уступаю человеку помимо своей воли? Я этого не хочу. Ах, надо позвонить Майе Алексеевне и проконсультироваться. А сейчас придется смолчать. Но дедушка опять не прочел в моем поведении моих мыслей, а исполнив обещанное, усадил ещё раз за стол и сказал: «Ну всё, с Богом! Начали!».