За два дня до того, как Рой должна была улетать домой, она вдруг осознала, что большая часть ее умрет, перестанет существовать, если она будет разлучена с Джерри Хораком.
— Джерри, — спросила Рой, чувствуя, как запылало ее лицо. — А как насчет возвращения в Калифорнию?
— Калифорния, — сказал он задумчиво. — А зачем?
— Ты говорил, что хочешь писать море в самом различном освещении. Насколько я помню, Лос-Анджелес расположен на берегу… правда, я забыла название океана. — Она дотронулась до его широкой ладони. — Джерри, у меня хорошая работа, мы можем делить расходы.
— Послушай, малышка, нам так хорошо вместе. И ты очень славная… Возможно, я бы и соединился с тобой, если бы меня однажды уже не накололи… Я не хочу снова попадать в ловушку.
— Всего одно гнилое яблоко, — сказала Рой. — Не все женщины суки.
— Но оно испортило мне закваску. В итоге ты почувствуешь это на себе.
— Я хочу попытаться.
Они сидели на освещенной скамейке в маленьком, вымощенном булыжниками парке возле улицы Равиньон. Прикрыв ладонью глаза от солнца, он задумчиво посмотрел на нее.
— Я целиком поглощен своей работой, — сказал он. — И могу вести себя как настоящая скотина, если мне мешают.
— Ты нуждаешься в человеке, который все сделает для того, чтобы ты мог писать.
— И потом, в мои планы не входит женитьба.
— Я это уважаю.
— Со временем ты изменишь мнение.
— Послушай, ты ведь разговариваешь с девушкой, которая сама делает карьеру.
— Это ты сейчас так говоришь.
— Замужество и в мои планы не входит, — соврала она. Когда они будут вместе, Джерри оценит преимущества женитьбы на женщине с любящим и отзывчивым сердцем.
Джерри продолжал все так же чуть искоса задумчиво смотреть на нее.
Затаив дыхание, Рой ждала. Женщина с двумя полными сумками вошла в двери дома напротив.
— Черт побери! — сказал он наконец. — Я не был там почти четыре года! Это срок!
Возвратившись в Беверли Хиллз, Рой поступила неслыханно — уехала из материнского дома и стала вести совместное хозяйство с мужчиной.
Нолаби обрушила на нее мольбы, предупреждения, упреки. По ее словам, Уэйсы, Ройсы и Фэрберны должны будут перевернуться в своих гробах. Под конец Нолаби сказала:
— Ты сама стелешь себе постель, Рой, и я не намерена принимать в этом участие.
Рой приглашала мать на воскресные завтраки и обеды, однако Нолаби неизменно отказывалась, что пробуждало в Рой странное чувство ревности, ибо прегрешения Мэрилин мать все же простила.
Рой вовсе не хотела оттолкнуть от себя мать или шокировать однокашников. Просто она ничего не могла поделать с собой. Джерри Хорак вошел в ее плоть и кровь. Отдавая ему свое тело, она словно бы вверяла ему и свою душу. Он владел ею безраздельно. И как ни парадоксально, впервые в жизни она чувствовала себя в центре внимания. Ощущала себя любящей, счастливой, сексуальной. (Рой не была вполне уверена, достигала ли она высшего пика во время физической близости, но испытывала невыразимую радость и удовлетворение оттого, что дарила любимому то, что ему требовалось.) Я настоящая женщина, думала она. Я женщина Джерри.
Он никогда не говорил о браке.
Рой думала о браке постоянно. Ею овладевала неописуемая паника, когда в голову приходила мысль, что они так и не поженятся.
Она остановилась, чтобы сделать покупки, затем поехала по Беверли Глен. Сюда, в крутые дикие каньоны, где находили себе подруг олени и пробирались тайными тропами опоссумы, бежали от буржуазной добропорядочности эпохи Эйзенхауэра артисты, музыканты, писатели, художники и другие чудаки.
Рой припарковалась и двинулась вверх по пятидесяти трем ступенькам, таща за собой тяжелую кошелку. Каменная лестница была вырублена среди пряно пахнущих эвкалиптов.
Капли пота скатывались с завитков ее короткой стрижки под пуделя, и она изрядно запыхалась, пока добралась до небольшой заросшей травой площадки перед коттеджем из красного дерева. Освещенный предвечерним солнцем, в обрезанных линялых джинсах, без рубашки перед огромным холстом стоял Джерри и разбрызгивал по нему краску.
Всецело поглощенный своим занятием, он не заметил появления Рой, и она с минуту молча наблюдала за ним. На смуглых, облезших от загара широких плечах его блестели капельки пота. Крепкие мускулистые бедра и икры были покрыты каштановыми волосами. Бицепсы у него были мощными, как у крестьянина.
На сам холст Рой не посмотрела. Все эти зеленые и коричневые пятна были для нее тайной за семью печатями. Джерри мог здорово разозлиться, увидев, что она наблюдает за ним, поэтому Рой поторопилась проследовать в старую неудобную кухоньку. Не убрав принесенные овощи, она сняла с себя желтое цветастое платье от Аделы Симпсон, чтобы не испачкать его, как это уже часто бывало. Босоногая, в старых черных лосинах, она загрузила углем круглую печурку снаружи кухни, почистила и нарезала тонкими ломтиками картофель, собираясь поджарить его в масле.
Рой промывала салат, когда услышала шум душа. В эти душные вечера они ели на открытом воздухе. Она зажгла фонарь «молнию».
— Шикарно пахнет, — сказал Джерри. Это были первые слова, которые он произнес за полтора часа, с момента ее прихода.
