Рой отошла к краю тротуара, остановилась, охваченная переполнявшей ее радостью от вида витрин. На манекенах была одежда приближающегося осенне-зимнего сезона, спортивного типа дневные платья украшали модные воротнички; были здесь и костюмы с удлиненными юбками, и отделанные стеклярусом вечерние платья. Все ансамбли были красного цвета. Начиная с мая, витрины «Патриции» имели однородную цветовую гамму. Эта идея принадлежала Рой. (Правда, она позаимствовала ее на улице Сент-Онорэ во время деловой поездки в Париж.) Разумеется, Файнманы не просто хорошо относились к Рой, но были в полном восторге от нее. Они видели и ценили ее энтузиазм, ее способность воспринимать новые веяния, ее лояльность и относились к ней, как к дочери. За пять лет работы они удвоили ей зарплату и повысили в должности — теперь она была заместителем управляющего.
Поддавшись нахлынувшему чувству, Рой простерла вперед руки, как если бы хотела обнять все эти элегантные одноцветные манекены. Люди, ожидавшие в своих автомобилях, когда рассосется транспортная пробка, улыбались, глядя на молодую, миловидную женщину в желтом расклешенном платье с маргаритками у пояса.
Наконец, бросив прощальный взгляд на свитера, выставленные в боковой витрине, Рой направилась к автостоянке, помахала молодому чернокожему служащему, который махнул ей в ответ, когда она садилась на нагретое кожаное сиденье своего «шевроле». Рой улыбнулась мягкой, мечтательной улыбкой, потому что ехала домой.
Это означало, что она ехала к Джерри Хораку.
Она и Джерри — какой скандал! — не были женаты, но жили вместе на Беверли Глен. Они были знакомы менее четырех месяцев.
Рой встретила его в мае, во время той знаменательной поездки в Париж, на банкете на острове Сан-Луи, который давали Роксана и Анри де Лизо.
Де Лизо были друзьями Джошуа и Мэрилин. Анри был известен как первоклассный театральный художник, но затем его уволили за сочувствие левым. (Охота «на коммунистических ведьм», как ни странно, не коснулась Джошуа, который в двадцатые годы был членом компартии, однако затем из соображений политической целесообразности отрекся и предал публичной анафеме как троцкистов, так и сталинистов.)
Роксана де Лизо на инвалидном кресле разъезжала по страшно захламленной старой квартирке, представляя Рой гостям, многие из которых были голливудскими знаменитостями. Все очень дружно ругали сенатора Маккарти. Рой, чувствуя себя безнадежно невежественной реакционеркой, вышла с бокалом божоле на небольшой балкон, заставленный горшками с геранью.
Она увидела коренастого, широкоплечего мужчину в спортивного покроя клетчатом пиджаке, облокотившегося о металлические перила. Рой, как и он, взглянула на белесую луну, повисшую между островерхих крыш с живописно покосившимися старинными трубами.
— C’est plus belle, Paris, n’est-ce pas?[9] — сказала она на школьном французском.
Мужчина повернулся, смерил ее взглядом с головы до ног и улыбнулся.
— Если вы так считаете, малышка, — проговорил он.
— Вы американец! — воскликнула Рой.
— Что бы эти денежные мешки и салонные розовые ни говорили, это не преступление, — сказал он, продолжая улыбаться. В тусклом свете его зубы казались неровными и очень белыми. Ему лет тридцать пять, решила она. Подходящий возраст.
Рой представилась, мужчина сказал, что его зовут Джерри Хорак.
— Очень уж все похоже на сцены из «Богемы», — вздохнула она и осеклась. Поймет ли приятный, пролетарского вида мужчина ее аллюзию, а если поймет, не сочтет ли это проявлением снобизма? — Я впервые в Париже, — перевела она разговор.
— Вы зря теряете время в этом притоне… Вы, должно быть, из Беверли Хиллз, Калифорния.
— Вы попали в точку.
— Есть место под названием «Шьен нуар» на Монмартре… Вот там вы можете встретить настоящих французов. Не хотите попробовать?
Дерзкий тон Джерри Хорака раззадорил ее, ей понравилось его крупное, скуластое славянское лицо. Она возбужденно сказала:
— Я только должна одеться и поблагодарить хозяев.
Когда они спускались в железном лифте, в котором помещались лишь два человека, Джерри положил руку ей на плечо, и она почувствовала спазм в животе, словно они не спускались, а поднимались.
Он заплатил за нее в метро, и Рой впервые прошла через турникет.
