Но он этого не сделал. Он защищал чужого ему паренька, оберегал его. А чего это ему стоило? Сколько сил на это потребовалось? А как он беспокоился о своих людях? Как отстаивал команду? Он назвал их своими, сказал, что отвечает за них. Чтобы благородный омега относился к слугам как к равным себе?
Но увидев семью, в которой жил Эдмунд, Чезаре многое начал понимать. Здесь почти не делали классовых различий, слуг просили что-то сделать, а не приказывали. Здесь любили своих детей, уважали друзей. В этой семье каждый был прежде всего человеком, и это было важнее всего.
Могу ли я быть таким человеком? Не войти в их семью, нет. Я не имею на это права. Такие люди никогда не смогут принять такого как я. Но можно ли жить так, как делают это они? В гармонии друг с другом, в согласии с собой. Можно ли попытаться это сделать? Ради себя. Ради Эдмунда. Потому что синеглазка не создан, чтобы сражаться каждый день, это убьет его. Но… просто попытаться. Что это будет мне стоить? Внутри давно ничего не осталось, еще одна неудача ничего не изменит. И тогда можно будет опустить руки с чистым сердцем. В конце концов, всегда есть последний выход, этого не отнять даже у меня. Даже ты, красноглазое чудовище, не смог у меня этого отнять.
========== Глава 26 ==========
Дождь лил весь последующий день, не прекращаясь полностью ни на секунду. Чезаре уже не велся на эти уловки, не пытался уехать, потому что стоило попросить заложить карету, как ливень возобновлялся с новой силой. Альфа совершенно не был расстроен по этому поводу. В поместье было тепло, сухо. И что самое важное - здесь был Эдмунд.
Синеглазка либо сторонился его, стоило столкнуться в коридоре, либо был подчеркнуто вежливым и дружелюбным. Чезаре не стал портить этот спектакль, ему это было не нужно. Зачем доводить омегу до нервного срыва или истерики? Ни к чему хорошему это не приведет.
Чезаре совершенно не заботил тот факт, что расскажи Эдмунд своим родственникам правду, его скорее всего убьют на месте и похоронят на болотах, бросив в непролазную трясину. Выживать мужчина умел лучше всего. Гораздо важнее было сохранить хотя бы те призрачные отношения с мужем, который знать его не желал. Он согласен подождать, ничто не длится вечно.
Или длится?
Мужчина старался не думать о втором варианте. Это было слишком… Чезаре даже не мог описать то ощущение, которое его посещало в такие моменты. Страх? Отчаяние? Злость? Неясно.
Откуда взяться страху, если не боишься боли или смерти? Что может быть страшнее этого? Отчаяние? Нет. Чезаре слишком хорошо знал горький вкус этого чувства. Это было не оно. Злость? Тоже не подходит. Это альфа знал тоже слишком хорошо, чтоб перепутать. Тогда все вместе?
Чезаре старался об этом не задумываться. Он вообще редко копался в себе, это никогда не заканчивалось хорошо. Лучше не копаться в могиле, найдешь либо вонючую грязь, либо скелет. И то, и то мужчина не искал.
Он наблюдал за Эдмундом, пытался понять его, чтобы потом стало легче. Что ему нравится, чего он не может терпеть. Что пугает его или приводит в восторг. К сожалению, альфа ничего такого не заметил, глупо было ожидать, что синеглазка - это открытая книга, которую можно прочесть за один день. С семьей он был весел, дружелюбен. Охотно отвечал, если его спрашивали, иногда шутил. Судя по реакции людей, это было его обычное состояние. По крайней мере Чезаре не видел настороженных непонимающих взглядов. Возможно, конечно, что все присутствующие могут так же успешно скрывать свои эмоции как и Эдмунд, но в данный момент это не имеет смысла. Чезаре один, а их много. Незачем притворяться.
Но все было спокойно. День прошел за разговорами, играми в карты, нарды и шахматы, а так же прятки. Играли сестры Людвига и дети, к ним присоединился Кайл, решив вспомнить детство. Его муж только чуть посмеивался, глядя как омега мечется в поисках укромного местечка, чтобы надежно спрятаться от Виктории, которая могла часами ходить по дому, не сдаваясь. Кстати, Кайла она так и не нашла, хотя и поражение не признала. После часа поисков Эрик встал с облюбованного кресла перед камином и исчез в спальне наверху на пару часов, откуда потом появился с Кайлом. Все сделали вид, будто ничего не заметили, только неугомонный Мельбурн позволил себе пару пространных шуточек, но умолк под красноречивым взглядом Мирта.
Вечером все по обыкновению собрались в столовой. Стало довольно шумно, все переговаривались, горел большой камин, облицованный розовым мрамором, искры иногда падали на металлический лист перед кованой решеткой. Чезаре слегка присел на подоконник, сложив руки на груди. Ему нравилось просто смотреть на семью мужа. Они были удивительно живыми и яркими, глаз не оторвать.
