Они сидели в комнате Эйдана перед камином. Ма Шер разлегся у ног Эдмунда, иногда подергивал носом во сне и дрыгал лапами. Было около двух часов дня. Завтрак кончился, все разбрелись по своим покоям да гостиным. Через пару часов все желающие должны были выехать на королевскую охоту. Метель утихла, ветер разогнал тучи, и сверкало солнце. Прекрасная возможность прогуляться, и Эдмунд не собирался ее упускать. Замок и люди в нем уже стали его тяготить.
- О чем ты? - слегка удивился омега. Эйдан улыбнулся.
- С чего вдруг такая перемена вкусов? Хочешь позлить муженька? - заметив лицо друга, Эйдан поспешно продолжил. - Не подумай, что меня запустили на разведку. Прости мне любопытство. Ты же знаешь, оно у меня неукротимо.
- Знаю, - чуть улыбнулся Эдмунд. Ма Шер громко фыркнул во сне, и омега погладил его по голове.
- Так что? Ты решил пойти против всего мира? И начинаешь с мужа?
- Как тебе сказать… - Эдмунд пожал плечами. - У меня нет цели досадить Чезаре. Не скрою, я не чувствую никаких угрызений совести из-за его реакции. Но это не цель. Просто… вокруг меня всегда было столько запретов… Я ничего не знал кроме них.
- И ты от них устал, - понимающе кивнул Эйдан.
- Да. Смертельно. Я всю жизнь хотел, чтоб запреты исчезли. Сами по себе. Но во время моего… приключения понял, что отменить их могу только я сам. Вот и все.
- Будь аккуратен с этим, Эдмунд. Мир не принимает дивергентов. Не перегни палку.
- Я стараюсь. Это очень трудно, - Эдмунд потер виски.
- Понимаю. Но не делай того, что противоречит твоей природе. Не надо. Ты этим себя не переделаешь, только покалечишь.
- На что ты намекаешь?
- Мне кажется… - Эдмунд видел, как друг пытается подобрать верные слова, - что ты пытаешься стать кем-то другим, перекроить себя. Ты как актер… примеряешь роли.
Эдмунд приподнял брови. Слышать слова Эйдана было неприятно.
- Сначала… ты пытался быть как Ник… теперь…
- Я веду себя как ты. Ты это хочешь сказать? - глаза омеги недобро сверкнули.
- Я ничего не хочу сказать. Просто по грани ходить надо умеючи. Один неосторожный шаг, и ты упадешь в пропасть. Пока что ты этого не сделал… но прошу тебя, будь осторожен.
- Я и так осторожен. Уж прости мою нескромность, но за мной всю жизнь увивались альфы, даже когда я не пытался привлечь их внимание.
- Но сейчас ты это делаешь. Зачем?
- Сначала ты ответь мне. Тебе это нравилось? Вот так общаться? Танцевать ночь на пролет и потом не разрешать себя проводить до спальни?
- А тебе уже делали такие предложения? - рассмеялся Эйдан, но потом посерьезнел. - Видишь ли… мне это приносило некоторое удовольствие. Я так и видел, как в их горящих глазах переливается только одна мысль. Это вообще была единственное мысль, когда-либо посещавшая их примитивные головы. Я будто смотрел в открытую книгу. Это забавляло. Но это я. А что видишь в этом ты?
- Ничего особенного. Я понял, что это сильно раздражает. Меня повышенное внимание преследует всю жизнь. А так оно стало просто запредельным. За два дня я уже его возненавидел.
- Так остановись. Не дразни эту свору еще больше. Я понимаю, если бы это тешило твое самолюбие… - тут Эйдан вопрошающе посмотрел на омегу. Эдмунд усмехнулся. - Значит нет. Тогда вообще не вижу в этом смысла.
- Я подумаю над этим. Просто больше не хочу слепо подчиняться ни людям, ни правилам.
- Не подчиняйся. Но с умом. Зачем вредить себе? Честно говоря, я просто уже устал захлопывать альфам рты. Их отзывы о тебе поражают богатством фантазии.
- А когда было иначе? - флегматично пожал плечами омега. - Я в первый мой сезон такого наслушался… Они никогда не умели говорить тихо или завуалировать слова настолько, чтоб тема была понятна только им. Я сильно обогатил свои знания, знаешь ли.
Эйдан на это только глубоко вздохнул. Он понимал чувства Эдмунда, очень хорошо понимал. Когда на тебя лет с двенадцати смотрят как на скаковую лошадь или на шлюху в борделе, становится не просто тошно. Эйдан свою нишу нашел. Эдакий холодный красавец, который сегодня может обласкать взглядом, а завтра влепить пощечину. Но Эдмунд так не мог.
Это было так странно смотреть, как взрослеет парень двадцати семи лет отроду. Он стремительно рос, перескакивал ступени душевного развития. Он с самого начала их перескочил. Трэвис с отцом забили в нем человека, не дали взрастить характер и волю. Но очень быстро сделали ребенка взрослым. Ему каждый раз указывали на место, находившееся где-то между грушей для битья и пустотой, что однажды омега уверовал в то, что именно это и есть его место. Так будет всегда, в любой семье и других вариантов нет.
А зачем бороться, если все уже предрешено?
Но это путешествие… Эйдан мог только догадываться, что там происходило. Эдмунд всегда ловко уходил от расспросов на эту тему. Друг приехал другим человеком. Надломленным. Но сквозь эту трещину стал проглядывать настоящий Эдмунд, который теперь пытался найти себе место в мире. Понять, кто он есть.
- Сколько времени? - спросил Эйдан.
- Половина третьего. Тебе уже пора собираться?
- Естественно. Даже среди лошадей и собак надо быть человеком.
