Эдмунд заставил Чезаре уступить себе, сам стал целовать его, до боли кусая губы. О нет! Он не игрушка! И заставить его подчиняться не удастся.
Но Чезаре и не пытался больше этого сделать. Поцелуй с привкусом ярости кружил голову, сознание туманилось. Альфа понятия не имел, что его муж может быть таким. Быть равным ему.
Мужчина оторвался от омеги, стал покрывать его шею торопливыми жаркими поцелуями, руки забрались под рубашку Эдмунда. Чезаре сходил с ума от ощущения нежной кожи под руками, от того, как вздрагивает Эдмунд от его прикосновений.
Омега прикусил губу. Злость отступила на второй план, только добавляла какой-то бесшабашности. Он чувствовал, как большие руки ласкают его тело, сразу вспоминалось, какое слепящее удовольствие ожидает любовников дальше.
И что надо остановиться, пока не поздно. Пока не пал окончательно.
- Чезаре, остановись… - Эдмунд попытался окликнуть мужа, но тот его не слышал. Он упоенно целовал его шею, одновременно расстегивая рубашку. - Остановись. Хватит! - вскрикнул омега, чувствуя, что безвольное тело уже сдается натиску.
Альфа замер над впадинкой ключицы, будто не решаясь поцеловать. Эдмунд запустил руки в его волосы и чуть оттянул назад. Встретившись с взглядом разных глаз, омега замер. Чезаре выпрямился, сильнее прижал Эдмунда к стене, буквально вжал в нее, потерся носом о шею.
- Я остановлюсь, - тихо сказал он, закрыв глаза. - Ты самый искусный палач, синеглазка. Моя кара Богов и величайшая радость. Но подумай, почему ты меня об этом просишь?
С этими словами альфа отступил назад и тихо вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Эдмунда било мелкой дрожью. Но не от страха. Тон и слова мужа пробрали его до костей. Омега обхватил себя руками и тяжело опустился на кровать.
========== Глава 36 ==========
Мне Na Ill прислала потрясающие арты. Вот, полюбуйтесь.
Эдмунд (представьте голубые глаза)
http://s41.radikal.ru/i093/0908/2f/5b2941e0f194.jpg
Чезаре (это он в молодости, предположим. Но вот фигурка прямо в точку)
http://i036.radikal.ru/0908/a2/7ac70a7fcddft.jpg
P.S. Есть еще арты, присланные Na Ill. Но поскольку они относятся к “СВОБОДЕ”, то и посмотреть их можно в той шапке.
Проверить писанину я не успела. Поэтому заранее прошу прощения за ошибки и опечатки.
Почему ты меня об этом просишь?
Эдмунд лежал без сна всю ночь, этот вопрос не давал ему уснуть, вертелся в голове. Омега тщетно пытался переключиться на что-то другое, но ничего не получалось.
Парень раз за разом прокручивал в голове события этого вечера. Он не имел привычки врать себе, по крайней мере старался этого не делать. Вот и сейчас, закусив губу от досады на самого себя, Эдмунд понимал, что заставил Чезаре остановиться, потому что боялся, что не сможет остановиться сам.
Поцелуй вышел диким, необузданным, граничил с грубостью. Но вскружил голову за несколько минут. Эдмунд ненавидел себя за это. В конце концов, его целовали и до этого, но никогда не было такой реакции. Омега терялся, слишком легко сдавался напору. Он решил не поддаваться. И что же? Он слишком поздно об этом вспоминал.
Так нельзя, это неправильно! Аморально. Чудовищно несправедливо. Почему нельзя ничего не чувствовать? Эдмунд многое бы отдал, чтоб оставаться равнодушным, но он не мог. Но если сдаться… Все потеряет смысл. Потому что все, что вбивали Трэвис и Александр станет правдой. Он действительно окажется безвольным, никчемным омегой, который способен только на одно, у которого совсем нет воли.
А Эдмунд не хотел становиться таким. Он перестанет себя уважать, если уступит желанию. И будет уже неважно, что Чезаре победит. Все перестанет иметь значение, Эдмунд сольется с другими омегами в общую массу, перестанет быть тем, кто он есть.
Ни одно удовольствие не стоит того, чтоб терять себя.
Эдмунд не встречался с Чезаре весь день. Омега не стал спускаться на завтрак, но его никто не позвал, муж не пришел в спальню с требованием провести с ним трапезу, как это случалось раньше. Обед и ужин Эдмунд провел в пустой столовой один. Стол был прекрасно сервирован, горели свечи, но Чезаре так и не появился.
Омега был удивлен. Раньше муж никогда не пропускал их совместные трапезы. И сейчас было очень непривычно сидеть в комнате одному. Чего-то явно не хватало. Эдмунд вдруг понял, что к стыду своему привык, что мужчина сидит напротив него. Да и сидение в пустой темной комнате не добавляло уюта, сразу нагоняло тоску.
Эту ночь омега снова не спал. Неясное беспокойство мешало уснуть, лишало покоя. Эдмунд не мог понять, что происходит, а от того начинал беспричинно нервничать.
Каково же было удивление омеги, когда на следующий день он узнал, что альфа уехал на пару дней. Снова какие-то дела. Но на этот раз он не пожелал оставить записку. Это показалось Эдмунду странным, только подлило масла в огонь. Он не мог понять, что собирается делать Чезаре, чувствовал, что что-то происходит.
